— Эта свинья всех съест и не подавится! Слышал же, что я говорил: пятьсот тысяч царь Батый собрал. На Калке их едва ли три тьмы было, а войско с половины Руси побили. Вместе с половцами. А сюда, к Воронежу-граду, пять или десять тём придёт. И гонца к нам в Серую крепость шли за подмогой. И стражам своим, которые их степи не успеют вернуться до того, как город падёт, накажи, чтобы не живот клали, пробиваясь сквозь войско татарское, а к нам пробирались, за Дон. Соберётся их десяток-другой, мы им оружием поможем, продовольствием пособим, и будут они татар малой силой в хвост клевать, за кровь русскую да слёзы детские мстить.
— Да что нам ваша подмога, ежели вас в вашей слободе меньше, чем тут, в Воронеже? Али те полторы-две дюжины, что ты пришлёшь, помогут нам город отстоять?
— Отстоять не получится. Ни Воронеж-град, ни саму Рязань: к ней-то как раз сам Батый с главным войском и придёт. Так что готовься, сотник к сече жаркой да смерти лютой. А вот сохранить жизни каким-то рязанцам, чтобы было кому возрождать Землю Рязанскую, сделать так, чтобы те татары кровью умылись, покоряя её, мы можем. И не смотри ты на меня так! Не удастся ни курчанам, ни черниговцам вообще отсидеться за вашими спинами. Возвращаться-то в Дикое Поле татары будут через их земли. Достанется и Черниговскому княжеству. Потому мы в Серой крепости и хотим вам помочь. Великий князь ваш может послать в Чернигов за помощью. Что решит Черниговский князь, мне не ведомо. А вот люди из Серой слободы придут на твой зов. Это мы меж собой уже решили.
Молчать, конечно, пришлось про то, что чем больше удастся побить татар тут, под стенами Воронежа, тем меньше их придёт к Чернигову. А может, и вовсе сил не останется идти к нему. Хотя, конечно, это маловероятно.
— Ты говоришь, полторы — две дюжины нас будет? Наверное, так и станется. Да только каждый из этих людей тысячи татар стОит. Не похваляюсь я, а ведаю про то. Был я на Калке. И он был, — ткнул пальцем Сергей в Жилина. — И потому, что мы там были, татары не смогли киевское войско разбить.
Ефрем недоверчиво посмотрел на Толика: слишком уж тот молодо выглядит для того, чтобы воевать четырнадцать лет назад.
— И про то, как Каир-хан из-под Серой крепости бежал, ты слышал, наверное. Разбить те пять или десять туменов татарской конницы у нас не выйдет, но чем можем, тем поможем.
Это точно — не получится. Чтобы их разбить, надо никак не меньше одного тумена «помножить на ноль». В Серой крепости для этого просто патронов не хватит. А вот «шороху навести» и хоть чуть-чуть облегчить участь рязанского войска, которое придёт сюда, на реку Воронеж, должно получиться.
Долго ещё сварились с сотником, не доверяющим соседям из «другого государства», пока, наконец, не начался более или менее конструктивный разговор. О том, что могут воронежцы купить в Серой крепости калёные стрелы по цене обычных. О том, за какие деньги купят переселенцы из будущего зерно и скот у соседей (кормить-то беженцев придётся всю зиму). О том, как воронежские стражники весть о подходе татарского войска донесут. О том, какой пароль будет у тех стражников, кто из степи прорвётся к Серой крепости (ну, а где гарантия, что вместо них не явятся какие-нибудь новые подсылы?).
Попотчевал их сотник, а после обеда пообещал, что в начале осени пришлёт кого-нибудь из десятников с товарами на продажу и за наконечниками для стрел. И, кажется, смирился с мыслью о том, что быть невиданной по ожесточённости войне со степняками.
— Князю про ваши слова отпишу. Не в Рязань, в Пронск.
— Добро, что не в Донков. Донковский-то князь зело на нас сердит за то, что мы его беглых холопов приняли. А я ещё его дружиннику Артюшке бока намял. Отмахнётся он от наших слов. А с Пронским мы не успели поссориться. А ещё лучше всё-таки в Рязань отпиши. Только пиши ещё и то, чтобы посольство к Батыю не слал: погубит царь его послов за то, что Рязань не захочет, по татарскому обычаю, отдавать ему десятую долю во всём: в серебре, в мехах, в зерне, в воинах, в женщинах, в детях. Пусть лучше уже сейчас начинает войско собирать, не дожидаючись, пока беда постучит в ворота. Стены городов укрепляет и послов соседним Великим князьям за помощью шлёт.
Потом, подумав, решил Беспалых проверить ещё один миф, летописный, который никакими другими источниками не подтверждён.
— Не слышал ли ты про такого боярина рязанского по имени Евпатий и по прозвищу Коловрат?
— Да кто ж всех их упомнит, живучи здесь много лет⁈
— Будешь писать в Рязань, помяни, что мы про него спрашивали. И если есть такой, то пусть по дороге в Чернигов за помощью от Черниговского Великого князя на денёк-другой заглянет к нам, в Серую крепость.
44
