— А зачем его искать? Вон он, сам идёт.
При значительном отличие от коллеги-Полкана — рослый, худощавый — в Ефреме просматривалось и что-то общее со стражем курских границ. Скорее всего, пристальный, «просвечивающий рентгеном» взгляд человека, проведшего несколько лет на границе. И на представление Беспалых, по армейской привычке козырнувшего при этом, кивнул: наслышан, мол, о таком воеводе Серой крепости. В избу пригласил пройти.
В общем, в сравнении с городком переселенцев из будущего, Воронеж начала XIII века показался тесным и скученным. Создавалось впечатление, что в каждой из этих избёнок, преимущественно полуземляночного типа, крытых потемневшей от времени соломой, живёт человек по пятнадцать-двадцать всех возрастов и обоих полов. Трубы торчат над крышами всего у одной-двух из тех, мимо которых прошли гости по пути к «офису» Ефрема. Причём, одна из этих труб — как раз у его «резиденции». Ясное дело, никаких приусадебных участков и даже кустов под окошками: всё занято только жильём, мастерскими, да хлевами с конюшнями. И если дорожки на «охотничьей базе» ещё со времён постройки были посыпаны песочком, то тут — голая земля, на которой ещё не везде высохли лужи, образовавшиеся во время последнего дождя. И запах… Запах от помоев, конского и коровьего навоза, а то и содержимого «ночных ваз», выплёскиваемого прямо на улицу. Но так сейчас принято повсеместно, даже в «цивилизованной» Европе. Разница лишь в том, что там из-за наметившегося дефицита древесины всё больше строят из камня, а здесь лесов немеряно, и всё из дерева.
— По собственной воле приехали, али князь Курский подослал? — начал разговор с «наезда» воронежский сотник.
43
— Князю-то нашему какое дело до вашего городка? — засмеялся Сергей. — Пожелает он, али Великий князь Черниговский с рязанцами ратиться, так на Воронеж и не оглянется. Невелик городок, чтобы к нему присматриваться. И польза от него есть: на пути степняков стоит, и рязанские, и черниговские земли от них стережёт. Как Оскол-городок в курских землях, как наша Серая слобода. Князья сварятся да мирятся, а нам с вами своё дело делать — Землю Русскую боронить, под каким бы Великим князем она ни была.
— Землю Русскую, говоришь? Не знаю такой Земли. Землю Рязанскую знаю, Землю Черниговскую знаю, Землю Владимирскую знаю. Даже Киевскую и Новгородскую знаю. А какой-то особой Русской Земли не ведаю.
— Вот все вместе те Земли, что ты назвал, и есть Земля Русская. Как то было при князе Владимире Красное Солнышко. От Переяславля и Киева до Новгорода, от Галича до Новгорода Низовских Земель. У нас, Ефрем, батюшкой служит отец Тит, бежавший из великого горда Саксина, прошлым летом разорённого татарами. Так вот, пока он с Волги до нас шёл, татары ему бахвалились, что этой зимой придут на Русь, чтобы сжечь её дотла, людей коих русских побить, а коих в неволю угнать. И начнут они как раз с Рязанской Земли и с вашего городка.
— «Отец» Тит… А ведаешь ли ты, что тот самый Тит — бывший тать лесной из Городца Радилова?
Вот тебе и Средневековье, в котором ни газет, ни радио! Вести и без них распространяются с удивительной скоростью и в мельчайших подробностях.
— Ведаю, Ефрем. Только раскаялся он, от митрополита Готского благословение получил служить Господу нашему. И служит на совесть.
— А вам, курчанам-то, какое дело до нас, рязанцев?
— Да такое. Татарское племя монголов, к которому принадлежит их царь по имени Батый, собирает для похода на Русь невиданное войско. Кто говорит, что триста тысяч, кто говорит — пятьсот. Самих монголов в том войске немного, всего около четырёх тысяч, но покорили они всю Степь Великую от дальней страны Китая до Волги и Дона. Сейчас заканчивают покорять булгар, мордву да башкортов, что у Каменного Пояса на всходе солнца лежит. И как мордву бить закончат, так в начале зимы и сюда придут. Всю Русь покорять, не только Землю Рязанскую. И Владимир, и Новгород, и Чернигов с Киевом, и Галицию с Волынью. Им это ещё дед Батыя, царь Чингиз завещал. Всем лихо будет.
— Не много ли вашему Титу татары рассказали, пока он из Саксина до вас шёл?
— Так не только от Тита мы это ведаем. И подсыла татарского мы ловили, который, за живот свой радея, много поведал из планов татар. И иные люди рассказывали. Татары сюда, под Воронеж, левой рукой войска придут, да вдоль левого берега Дона и двинут на полночь. Сюда, к Воронежу, и хотят выманить войско рязанских удельных князей — Донковского, Елецкого, Пронского да иных, меньших, чтобы под самой Рязанью им меньше бить пришлось. За зиму Залесскую Русь покорят, а лето-другое отдохнут, и на Закат двинут, чтобы остатки Русской Земли разорить. И ляхов, и угров, и болгар с греками. До самого «Последнего моря», как они говорят. Так что, Ефрем, как твои дозоры весть принесут, что войско татарское к Воронежу идёт, отсылай к нам в Серую крепость баб с детишками, укроем мы их от супостатов.
— Бог не выдаст, свинья не съест, — недовольно пробухтел сотник.
