— Я ж не матерью своих детей тебя нанимал, а содержанкой. У тебя по крайней мере короткий послужной список.
Вот смотрю на Олега и не понимаю, мне смеяться хочется или глаза ему выцарапать.
— Так что, Тушканчик? Чего тебе от меня надобно?
Знаю, что высмеет, но все равно спрашиваю:
— Как мне с Егором помириться?
— Ба, совсем плохая стала. Как-то же ты с ним подружилась? Вот так и мирится надо! — ерничает он.
— Просто подойти к нему наклониться и задрать подол? — бешусь я. — Это так называется теперь? Помириться? Да он меня слушать не станет и пошлет!
— Как у вас интересно дружба началась, — восхищенно присвистывает Олег, и я понимаю, что сболтнула лишнего. — Слушать не станет, это верно. Так и ты, кажется уже наговорилась. Но я тебе обещаю, с задранным подолом не пошлет.
— Как же, вон уволили уже одним днем, быстро из головы выкинул, — непонятно на что жалуюсь я, сама ж этого хотела.
Олег смотрит на меня с жалостью:
— Никто тебя не увольнял, завтра выйдешь на работу.
— Как это? Ты ж обещал?
— Я похож на идиота? Я своего брата, по-твоему, не знаю? Да он скорее руку себе перегрызет, чем тебя отпустит. Так, что я б на твоем месте думал, как качественно… гхм… помириться.
— Ты думаешь, я с бухты-барахты к тебе пристаю! Я его вообще не понимаю! Он меня первый раз шантажом принудил! Под угрозой увольнения! А тебя послушать, так у него ко мне нежные чувства!
— Насчет нежных не уверен, — отбоярился Олег. — А насчет шантажа. Ты уверена, что ты так уж была против?
Отворачиваюсь от Олега. Признаваться не очень хочется, но он считывает меня влет.
— То-то же. А увольнение… Тут ничего странно нет. Ты ж кем при нем задницей вертела? Секретаршей? А у него принципы.
— Что-то какие-то нетвердые принципы, — язвлю я. — И нечеткие. Секретаршу драть нельзя, а финансиста можно?
— Так и быть. Объясню, а то ты вместо того, чтобы мириться, будешь жрать мозг моему брату. Папаша наш — Кирилл Раевский — был жуткий бабник и ходок. Прям как я, только еще неудержимей.
У меня даже рот открылся.
— Ага. Осознала масштабы? Поначалу даже из семьи уходил, но потом возвращался. А как разбогател, так и вовсе перестал скрываться, нанимал себе каждый раз любовницу в секретарши. Парочка из них даже вместе с нами в доме жила. Матери это, ясное дело, давалось нелегко. Но ей приходилось терпеть. Я в свое время с отцом разругался и, бросив универ, ушел в армию, а Егорка остался. И всю эту бордельную котовасию с секретаршами наблюдал, и видел, как мать страдает. Вот отсюда и неприятие у него к сексу с секретаршами.
— А вторая жена?
— Какая еще вторая? — не понимает Олег. — Отец так и блудил не разводясь. Жена у него всегда была одна.
— Ну. Линда, она же ваша сестра.
— Тут, Тушканчик, еще мудренее история.
— Выкладывай.
— С чего бы? — поднимает брови Раевский.
— Начал же уже, говори. Я тебе за это бутерброд сделаю.
— Как низко я пал, продаю информацию за бутерброд. Режь давай, а я вкратце обрисую. Только палец себе не оттяпай, тут история прям на Оскар.
От широты души я строгаю Раевскому целую тарелку бутербродов и жертвую последний в доме соленый огурец.
Видя, как бизнесмен и олигарх Олег Раевский заглатывает бутеры, скрючившись на табуретке в хрущевке, от умиления наливаю ему еще кофе.
Ага. Я — сама щедрость!
— Мать Линды, Зане Ренсберга в еще советские времена училась в институте вместе с моим отцом, они, кажется, даже недолго встречались. Потом их пути дороги разошлись на долгие годы, а во времена перестройки, когда отец открыл свое первое дело, снова пересеклись. У Зане тогда дела плохо шли, работы не было, возвращаться в Латвию она не торопилась. Там не лучше, чем здесь было, хоть какой-то заработок было можно найти в Юрмале, но и конкуренция там высокая была. Тетка она была умная, папаша и предложил ей пойти к нему помощником. Секретарши у него менялись раз в два месяца, а помощником всегда работала Зане. Никто и знать не знал, что у них роман был. Много лет длился. Вот поражаюсь я вам, бабам. Она была красивее Линды, а терпела женатого кобеля, который у нее на глазах других безмозглых девок трахал. Что у вас в голове?
— Ты не отвлекайся. Рассказывай. Ваша семейная сага — это не для слабонервных, — возвращаю я Олега к главной теме повествования.
— Так вот, Зане от отца забеременела, да только даже ему об этом не сказала. Наплела сказку, что залетела от случайного любовника. Гордая. Только как-то выборочно. В общем, росла Линда, и никто не знал, чья она дочь. Ни она сама, ни отец родной, а уж мы и подавно не в курсе были.
