— Ничего себе, — пробормотал Эрик. Мысленно отругав себя за потраченное впустую время, он спустился вниз по крутой лестнице. В зале было хорошо: камин, наконец-таки, прогрел необъятную территорию замка, а белые огоньки создавали впечатление, что за окном, действительно день. Вот только шторы, старый дворецкий Элазар, всё равно не раскрыл, не желая портить всем настроение.
— Привет, — Эрик помахал рукой Питеру, — добрый день, — тут же поздоровался он с мистером Лендером, который при его виде весь засиял от радости.
— Доброе утро, дитя, — воскликнул маленький старичок.
Весь день ребята придумывали план вторжения во владения Джоува Мандериуса и под вечер, утомлённые бесконечными рассуждениями (они рассуждали, рассуждали, почти весь день рассуждали о магической защите замка) друзья решили скрыться от всевидящего ока мистера Стефэнаса в вишнёвом саду, растущего неподалёку от дома Питера. Им надоели бесперебойные колкости от мистера Стефэнаса (колдун не упускал случая вставить свою лепту — он постоянно напоминал ребятам, что Мандериус пытает девушку, пока друзья уплетают блинчики с сиропом), ко всему прочему, Питер вспомнил, что оставил слишком мало еды для своего любимца — Жульена. Пять мешков, сверху донизу наполненных индюшачьими тушками, показались для него издевательством над бедным животным.
Они не сразу решились выйти из замка и им уж совершенно точно удалось не с первого раза уговорить мистера Лендера телепортировать их к дому Питера. После нескольких часов упрямства и нотаций, старик сдался, однако сам он, сославшись на здоровье, отказался идти с друзьями. Тех это не особо расстроило, а Питера, так и вовсе обрадовало:
— Вот и славно. Ещё один такой дотошный час, и я лопну.
В доме Питера царил хаос. Одичалый пёс от одиночества носился по комнатам и всё сносил на своём пути, как миниатюрный вихрь. Индюшки валялись по всему дому в истерзанном виде и переступая через одну такую обглоданную тушку, Эрик наступил на лужу воды — в поисках источника жизни, Жульен уничтожил туалет, и вся вода теперь находилась под ногами у друзей.
— Ничего себе, — Эрик дотронулся до искромсанной туалетной бумаги, — мистер Стефэнас не пустит его к себе. Ты только погляди, что он сделал с твоей кроватью!
Кровать Питера, казалось, пострадала больше других вещей — её спинка свисала, и вся была в когтях, одеяло, подушка и перья от неё расстилались по всей спальне, а в простыне зияли дырки — пёс её и сейчас жевал.
— Кошмар, — глухо отозвался Питер, — зря мы его одного оставили, или… — он задумался и вскинул вверх указательный палец, делая при этом очень серьёзный вид. — … или это Найтмар приходила сюда! Да, точно! Не мог Жульенчик такое натворить.
— Нет, — Эрик покачал головой, тут же сморщился и заткнул ладонью нос — до него долетел запах, смахивающий на запах протухших яиц, — фу, — Эрик открыл форточку.
— Нет так нет, — печально возгласил Питер, — но если будут спрашивать, особенно мистер Стефэнас, то мы всё равно скажем, что это была химера.
Делать уборку было бесполезно, да и некогда, так что ребята, с трудом нацепив на орущего пса ошейник, поспешили в сад.
Тёмный, зловещий, по-другому дивный сад уже нельзя было назвать. Все цветы завяли и потеряли свой сочный, говорящий о жизни цвет, посеревшие деревья были завалены друг на дружку, будто в саду побывал великан. От гниющих ягод исходило такое зловоние, что даже Питер не рискнул попробовать их на вкус. По тропинкам проходили шипящие, чёрные ручьи — друзья старались не наступать на них и ломая ноги, залезали в кусты, обходя стороной явно магического происхождения чёрную воду. Чудом уцелевших обитателей вишнёвого сада было мало, но они всё ещё показывались из нор и принюхивались к новым запахам.
— Смотри какой счастливый, — когда они перебирались через очередное препятствие в виде поваленного дерева, перегородившего всю дорогу, Питер смахнул слезинку с края глаза, умилённо разглядывая бегущего впереди Жульена, — никогда его больше не оставлю одного!
Эрик посмотрел на «счастливого» Жульена. Тот без устали кромсал белку и жадно её слюнявил.
«Да уж. Счастливый» — усмехнулся про себя Эрик.
Миновав большую часть сада и договорившись между собой, что они сюда больше ни ногой (по пути им повстречалось миниатюрное кладбище насекомых и мелких грызунов, по всей вероятности, подвергнутые заклинаниями Адама), друзья остановились возле залитых дождём скамеек, чтобы перевести дух. Питер не задумываясь осел на мокрую скамью — его утомило бесцельное блуждание по истерзанному саду, а вот Эрик несколько призадумался, стоит ли им останавливаться в этом месте.
— Эрик!
Обернувшись на голос, Эрик остолбенел. Прямо на него таращился Сэт Пирси. Живой и не обращённый в Сивента Сэт. Он сидел на качелях и одиноко ковырял рыхлую землю. Одет мальчик был, как и тогда, на Площади — разве что, вместо джинсовых штанов, на нём были отвратительного пошива клетчатые брюки, в комплект которым, Пирси нацепил на себя точно такой же клетчатый галстук-бабочку.
— Эрик! — увидав Эрика, Сэт слетел с качелей и подбежал к удивлённым друзьям.