Эрик стёр пот со лба. Краем глаза он замечал, что Питер пробует крем всякий раз, когда принимается его мешать, а мешал он его очень часто. Эрик также наблюдал за властной и сильной миссис Стефэнас. Мальчику было понятно, почему именно её выбрал мистер Стефэнас — красивая, умная, и когда надо властная, не лишённая доброты в сердце, эта женщина зачаровывала своей грацией и сдержанностью.
— Устали? — через час спросила хозяйка, когда картошка, грибы и крем стояли в полной готовности, — идите, отдохните. Здесь стало невыносимо жарко. На кухне нечем дышать, — я проветрю, и можно будет продолжить готовить, а то такими темпами мы все сжаримся.
— Ура, — прогремел Аонгус, — в карты? — тут же предложил великан.
— Мы пойдём в сад, подышать воздухом, — мрачно ответил за двоих Эрик и, посмотрев на кивающего друга, отправился на задний двор.
Вернувшись с короткой прогулки, где они провели не меньше получаса, гуляя по извилистым тропинкам сада и обсуждая ссоры дворецкого и великана Аонгуса, ребята вновь оказались на кухне и управились со всеми возложенными на их плечи поручениями лишь под вечер.
— Молодцы, — похвалила миссис Стефэнас, — спасибо вам, вы мне помогли гораздо больше, чем эти двое, — женщина сурово посмотрела на своего дворецкого и стыдливо притупившего глаза великана.
Поднявшись в комнату к Питеру (Пит решил показать свои покои другу), ребята устало погрузились в недра кресел.
Эрик обвёл взглядом спальню. Она так же, как и её временный обитатель, была сплошь усеяна мусором: комки смятой бумаги валялись по разным углам, стул был завален верхней одеждой, а письменный стол засыпан фантиками от конфет и кожурой от всевозможных фруктов. Что-то менялось, а беспорядок в душе Питерабыл неизменно вечен.
— Как я устал, — пропыхтел Питер, доставая яблоко из кармана, — но, согласись, это был приятный труд.
— Да, — Эрик согласно кивнул, — всё лучше, чем постоянно думать про Анорамонда.
Было ещё кое-что, что до сих пор терзало Эрика изнутри — жгучее любопытство. И он решил поделиться своими мыслями с Питером:
— Помнишь, мы узнали, что один из сыновей мистера Стефэнаса сошёл с ума, а другой не выходит из своей комнаты?
— Смутно, но припоминаю, кажется, его зовут Ментор, — Питер зевнул, — а что?
— Мне интересно, где сейчас младший сын мистера Стефэнаса. Я ни разу его не видел, но Стефэнас рассказывал, что он у себя в комнате.
— Хочешь поискать?
— Я как-то его искал, но не нашёл.
— Здесь спален больше, чем у Мандериуса. Вполне возможно, что сын мистера Стефэнаса на четвёртом этаже, в одной из башен.
Башен в старинном особняке было три. Высокие белокаменные титаны врезались в чёрные небеса и радовали друзей всякий раз, когда они натыкались взглядами на красоты замка. Они создавали ощущение волшебства и таинственности, что отождествляло для ребят пребывание на Серой Площади. В крайние две башни вели двустворчатые золотистые лестницы с бордовыми сверкающими перилами. Эрик и раньше видел их и знал про их существование, в отличие от центральной башенки, проход в которую для него оставался полной загадкой: снаружи замка было отчётливо видно, что башня огромная, намного больше остальных, в несколько этажей простилалась ввысь, и расположена она была строго по центру. Внутри же замка не было никаких лестниц, ведущих наверх средней башни, а только голая стена, без видимых признаков потайных проходов и замков. Эрику оставалось лишь догадываться, что попасть туда можно лишь при помощи магии или портала.
— Весь особняк уже спит, — ещё раз зевнул Питер. По внешнему виду Пита было отчётливо заметно, что тот дико утомился и не горит желанием отправляться в ночные приключения, — может, завтра поищем? До свадьбы.
Эрик согласился с другом — он и сам чувствовал, как его ноги пульсируют под звоном усталости.
— Доброй ночи, — попрощавшись с Питером, Эрик заглянул в комнату к Эбигейл. Та крепко спала, но выглядела намного лучше, чем вчера. Мысленно пожелав девушке скорейшего выздоровления и сладких снов, Эрик вернулся в свою спальню.
Не успел он посчитать овец, как сон осыпал его волшебной пылью и накрыл сверху донизу тёплой волной из прожитого дня — самого весёлого и беззаботного дня, прожитого на Серой Площади.
***
Яркий свет пробил прозрачную штору и игриво защекотал нос Эрика. Открыв глаза, он вовсе не обрадовался прекрасной погоде за окном, а ужаснулся. Холодок пробежался по его спине и приятные мысли о свадьбе Морканта мгновенно улетучились, как будто вовсе их и не было: «неужели Адам снова создал злую иллюзию и праздник отменят?» — с кошмаром подумал Эрик. Набросив на себя попавшуюся под руку одежду, он выскочил в коридор.
Питер, также поражённый чудесной погодой, стоял в ночном убранстве и озирался по сторонам.
— Что происходит? — сонно спросил тот, когда Эрик к нему подошёл, — я проснулся от яркой вспышки, а потом от ужасного пения соловья. Сначала я подумал, что мистер Лендер совсем сошёл с ума, и это он поёт.