По пути, в гостином зале, Эрик наткнулся на толпу гостей, беззаботно общающихся с хозяином особняка. Они окружили его со всех сторон, как стая диких ворон, создавая огромный сплочённый круг, в центре которого красовался высокий и как всегда элегантный Алеред Стефэнас. И каждый из этого кольца гостей, вожделел обмолвиться словами с мистером Стефэнасом. Среди приглашённых, Эрик заметил сгорбленного, но пышного старика, (который при виде Эрика проронил не меньше тысячи бранных слов), мужчину в странном кожаном плаще с копной густых лилово-огненных волос, высокого африканца с крупным золотым кольцом в широком носе. Но долго разглядывать гостей Эрику не удалось.
Дверь, ведущая в библиотеку, приоткрылась, и он поймал на себе строгий взгляд Клеменса. Мужчина в чёрном пальто сидел в кресле, и не спеша курил длинную деревянную трубку. Проходящие мимо комнаты люди с любопытством заглядывали внутрь, но специфический облик Клеменса их сразу отпугивал, и они, не оборачиваясь назад, ступали дальше — в сторону сада.
«Скоро церемония, а я тут, — с досадой подумал Эрик, — интересно, кто будет обручать Морканта и его невесту? И кто его невеста?»
— Мистер Беккет, вам ещё долго идти? — громко и недовольно позвал его Клеменс, — или вы вместо праздника хотите дать предпочтение томительной беседе со мной?
— Ты хотел меня видеть? — Эрик закрыл дверь за собой, чтобы никакой любопытный гость замка не смог их услышать.
— Да. Буквально на два слова. — Поднявшись с кресла, Клеменс задумчиво посмотрел на мальчика. Видимо, он прочитал на лице того, что ему не особо верится в то, что их разговор будет коротким. Эрик ещё не успел забыть комнату с часами, поскольку тогда они очень долго просидели за беседами. И сомнения явно отпечатались на его лице недовольством. — Я хотел обсудить с тобой последние события. — Не дожидаясь отклика от Эрика, он начал мерить библиотеку шагами. — Ты, наверное, расстроен из-за Иквэл?
— Я не знаю, как дальше жить, -невольно поглядывая на несомненно волновавшегося Клеменса, Эрик и сам начал нервничать. Беспокойство было так же заразно, как и ветрянка. — Мне с самого начала все говорили про Силу, способную нам помочь в этой войне. А на днях, прямо на моих глазах, Адам уничтожил то, что давало мне надежду и каплю света. — наконец озвучил он то, что беспокоило его не один минувший вечер.
Клеменс глубоко вздохнул.
— Поверь, Иквэл это непростая сила, — Насыпав в трубку душистый табак, Клеменс закурил. Его взгляд — Эрик не мог не заметить этого — постоянно устремлялся к окну. Вернее на то, что скрывалось за его чёрным стеклом.- Силу невозможно уничтожить, до неё нельзя дотронуться. Естественно при условии, если она не обретёт оболочку.
— Так, — Эрик стремительно развернулся лицом к Клеменсу, и, почувствовал, как по спине побежали мурашки. Но на этот раз его знобило вовсе не из-за страха, а от слов Клеменса, — так, возможно, Иквэл цела и невредима? — заикаясь, то и дело обрываясь на полуслове, почти по слогам задал вопрос мальчик. — Что тогда уничтожил Адам?
— Никто не знает, — Клеменс грустно взглянул на песочные часы и взял их в руки, — но терять надежду нельзя. Запомни — любовь и надежда, это всё что у нас есть, пускай любовь делает из нас слепых, а надежда — глухих.
— А что на счёт тела Адама? — как бы Эрику не хотелось затрагивать эту тему, он всё равно не смог обойти её стороной, — моя душа, она в безопасности?
— Да, — коротко ответил ему Клеменс. — Можешь не беспокоиться на этот счёт. Во всяком случае пока его тело в замке — Адам бессилен. — Приоткрыв окно, Клеменс молча вышел из библиотеки, давая понять, что разговор закончен.
«Что-то мне подсказывает, что моя душа в большей опасности, чем я подозреваю» — Эрик тяжело вздохнул. Где-то там, внизу, если Стефэнас, конечно, не соврал про подвал, лежит тело того, кому бросали вызов много-много раз. Оно лежит и мирно ждёт, когда хозяин, ворвавшись в особняк, заберёт его и снова примет вызов. В последний раз. Эрик невесело хмыкнул: и почему ему так не везёт по жизни? Почему он всегда влипает в неприятности?
***
До церемонии оставалось всего-ничего. Вернувшись к друзьям, Эрик обнаружил, что те успели уже переодеться в праздничные наряды. Питер надел белый фрак и ядовито-зелёную бабочку-галстук, Эбигейл облачилась в длинное бежевое, с глубоким разрезом на спине, платье, а Сэт нацепил чёрный обтягивающий пиджак и белую брошь в форме совы.
— Всё нормально? — шёпотом поинтересовалась ведьма, — а то мы уже забеспокоились.
— Ты бы сходил переодеться, — шикнул на Эрика Питер, — хотя, не. Поздно.
Зазвучала торжественная музыка (к сожалению, живой оркестр состоял лишь из Аонгуса и скрипки) и Эрику, наконец, удалось увидеть невесту. Белая, как первый снег, она блистала небесно-голубыми глазами. У неё были невероятно длинные волнистые светло-розовые волосы, собранные в высокий хвост. Девушка была красива и невозмутимо спокойна. Подойдя к жениху, невеста скромно улыбнулась.