Зелёное пламя охватило тело Анорамонда. Эрик уже точно знал, куда необходимо идти — в монастырь, где всё только начиналось, в «не святой алтарь», где родились Анорамонды, где зло стало началом.
Лёгкое касание воздуха, необременительное покалывание щёк и рук, эфирное обдувание со всех сторон летним ветерком и то чувство, близкое к намазыванию хлеба мягким куском сливочного масла, — все мыслимые и немыслимые ощущения, преследовавшие мальчика с самой первой телепортации, делались тяжелее с каждой секундой полёта. Непонятно откуда появившиеся смрад и густые вихри затягивали Эрика, хлыстали его по щекам ледяными острыми каплями дождя. Прижавшись к бездыханному, мерзкому туловищу Анорамонда, Эрик с омерзением отстранился. Он почувствовал кислотную смесь на своей шее, и вдобавок ко всему, наткнулся на острый выступ, растущий на локте, смахивающий чем-то на шип. Не вытерпев обжигающую боль (конец отростка был пропитан той же слизью, что и всё тело Анорамонда), мальчик всего на долю минуты отпустил его руку — и зря: кошмарное разлагающееся тело стремительно рухнуло вниз, ломая тонкие ветви деревьев, с бурлящим треском льда, погружаясь в недра проносящегося под ногами юноши озера. Провожая взглядом Анорамонда, Эрик обнаружил очередную напасть: холодный водоворот обратился в алое пламя и уже прожёг немаленькую дыру на его куртке. Чужая магия тянула Эрика вниз — к потерянному телу Анорамонда, в густые дебри. Сопротивляться не было смысла — алые языки огня уже схватились за его лодыжки и ползли наверх.
Ветка. Ещё ветка. Свист ветра звенел в ушах симфоническим хором полумёртвых упырей. Эрик почти не видел и не слышал, что происходит внизу — ветви хлыстали прямо по глазам, временно лишая его зрения. Но даже через проступившие слёзы и лёгкую поволоку, Эрик смог разглядеть каменное, неживое лицо Мандериуса с небесно-голубыми глазами — каких прежде юноша не встречал. Они были ненормально яркими и одновременно с тем мёртвыми и злыми. Мандериус Джоув улыбался, но улыбка его больше не походила на человеческую. Кое-как совладав со своей магией, Эрику удалось приземлиться на голый пустынный участок возле озера.
«Могло быть и хуже», — подумал Эрик, разглядывая неестественно проступающую кость на своей руке. Он почти не чувствовал ни вибрирующей боли, ни самой кисти руки, что было крайне удивительно — мальчик и раньше ломал руки и ноги, но при этом боль всегда сопровождала переломы.
Осмотревшись по сторонам, Эрик с горькой досадой увидел, что ему не удалось покинуть пределы замка мистера Стефэнаса, и возле озера это было особенно заметно: совсем рядом, буквально в трёх шагах от места его экстренной посадки красовался полуразрушенный особняк, а сражение между великанами и ископаемыми чудовищами так и вовсе было, как на ладони.
— Славная погодка, — протянул Мандериус, устремляя померкший взгляд голубых глаз на мальчика.
Его холодный голос остался прежним, в принципе, как и манеры, внешность и любовь к аристократическому одеянию. Длинная коса из серебристых, ртутного цвета волос мужчины, развевалась по ветру, как канат, на тугом узле которого кто-то прикрепил нелепый чёрный бант из шелковистых тканей.
— Мне недолго пришлось тебя ждать, Беккет, — продолжил Мандериус, нарочито растягивая слова, — твоя несдержанность, твой эгоизм и полное отсутствие желания выполнять чей-либо приказ свели на нет все военные действия Клеменса и Стефэнаса. Подумать только…
Мужчина с блаженством втянул в себя пряный запах, летающий в воздухе.
— Подумать только, — чуть громче повторил Мандериус, — ты сам принёс мне тело Адама!
Эрик весь сжался — желание провалиться сквозь землю не покидало его ни на секунду. Слова Ребекки комом застряли в глотке, а страх и разочарование прочно налегли на лёгкие, не давая спокойно сделать вдох — мальчик никогда прежде не испытывал подобное: чувство стыда переполнило его сверху донизу, и казалось, что вот-вот лопнет где-то в районе сердца.
— Но ты не переживай, — Мандериус испепеляюще смотрел на него, — каждый совершает ошибки, может не такие масштабные, но всё-таки совершает!
На этот раз Эрик не ждал чудесного спасения в лице Клеменса — как-никак мужчина в чёрном пальто сейчас сражался за судьбу тела Анорамонда, не ведая притом, что ход войны давно не в их пользу.
Мандериус щёлкнул пальцами, и из густой темноты вылезли его верные слуги, обволоченные в чёрное, синее и красное пламя: Ментор, сын мистера Стефэнаса, выглядел хуже, чем разлагающийся трёхнедельный труп, на лицо Ван было страшно смотреть: после магии Клеменса смуглая кожа так и не смогла обрести прежнюю красоту и ухоженность, а третий, самый опасный на взгляд Эрика — Ферокс — казался иссохшей мумией огромного волка.
Троица обступила юношу со всех сторон, загораживая чистую гладь озера от его взора.