Появившись будто из-под земли рука матери выдернула Эрика на свет, разорвав оковы кошмара и позволив ему, наконец, проснуться.
— Мама? — с трудом пролепетал он, открывая слипшиеся веки. Всего на мгновение вместо лица матери, Эрику померещилось мёртвое и изуродованное незнакомца в пальто.
— Вставай, завтрак уже готов, — лучисто улыбнулась миссис Беккет тридцатью двумя зубами, — только тебя все и ждут.
— Встаю, — хриплым голосом пробормотал Эрик. Ему хотелось поблагодарить маму за своё спасение. «Но с другой стороны, — уныло стягивая с себя одеяло, подумал он, — не мог же я погибнуть во сне? Или мог?»
— И поживей, дорогой, папа заждался, — бросила напоследок женщина, открывая форточку и впуская свежий поток ветра в спальню. Затем, ласково потрепав сына за волосы, она вышла из спальни, прикрывая за собой дверь.
Не успел Эрик насладиться утренней прохладой и прийти в себя после ночного кошмара, как тревожные чувства снова взяли вверх. На этот раз ничего сверхъестественного, обыкновенный семейный отпуск, размышления и разговоры о котором не давали ему покоя целое лето.
По одной из сотен традиций, придуманных отцом Эрика, Уильямом Беккетом, утро должно было начинаться не с кофе или чая, как во всех нормальных семьях, а с семейного совещания Беккетов. Именно в это время суток отец смело интересовался успехами своих детей, давал ценные указания на все случаи жизни и упорно вмешивался во всё, что только можно было вмешаться. Днём же его роль как отца прекращала своё существование и воскресала лишь на рассвете, с первым лучом солнца.
Посмотрев на настенные часы, Эрик застонал. Время на них показывало без трёх минут пять — на час раньше, чем обычно. Эрик прекрасно знал, что его ожидает на общем собрании Беккетов, и почему сердобольный отец поднял всех так рано.
С самого рождения, вот уже семнадцать долгих, а для Эрика — и мучительных лет, по наступлению конца лета всё его семейство собиралось в трехнедельное путешествие за пределы Англии. Как правило, они «путешествовали» к своим дальним родственникам в Америку. Бывало, что дальнюю семью заменяли не очень дальние братья и сёстры его родителей. Тётя Маргарет — сестра отца Эрика, двоюродный брат мамы — одинокий любитель выпить Энтони Браун. Венгрия, Дороти, Майкл и ещё сотня других Беккетов, которых расплодилось по Америке в огромном количестве, всегда радужно встречали семью Эрика в гости. И вот сейчас, палец отца ткнул на северную часть Нью-Йорка, где по сей день проживает сестра мамы, тётя Стейси.
Тётя Стейси — о ней можно говорить вечно. Яркая личность на фоне серых будней. Тётя Стейси — журналистка по своей профессии. Она опубликовала, по крайней мере, девять своих автобиографий, и вот выдержка из одной такой — «Хладнокровная и острая на язык, красавица, умница-жена и мать четырех детей» — к сожалению, эта само-характеристика никаким образом не вязалась с подлинной биографией тётушки. Если и говорить откровенно, то вся её автобиография была сплошь насыщена ложными событиями. Во-первых, никаких детей у неё не было. По словам самой тётушки, эта история с детьми сама собой придумалась, когда коллеги по работе, друзья-писатели, начали свои допросы по поводу её семейной жизни. И чтобы выглядеть в глазах своих подруг более презентабельно, тётя была вынуждена подкорректировать некоторые пробелы в своей биографии, превращая их в милых детишек. Во-вторых, хладнокровие? Да, она может хладнокровно съесть детёныша кита и залпом выпить полтора стакана крепкого виски. В детстве, когда времени на детей уделялось куда больше, отец Эрика, Беккет старший, часто возил их с младшей сестрой в зоопарк. И нельзя не сказать, не обидев при этом, — внешне тётушка Стейси напоминала мальчику раскормленного моржа из того самого зоопарка, только менее симпатичного — полная, почти круглая женщина, она весила втрое больше, чем её любимый супруг. Если коротко говорить о тётях — его тётя Стейси считала себя самой примерной женой и самой важной персоной на целом свете.