Притон пустел стремительно: Плескунчик знал, что она всегда держит слово. По лестнице топотали, дверь хлопала, слышались торопливые взвизги и слабые возражения клиентов. Кто-то протестующе блевал.
Бестия толкнула дверь в восьмую комнату на втором этаже, грохнула бутыли на ясеневый стол, открыла настежь окно, потом из шкафчика достала стаканы и принялась смешивать настойку с ирисовкой.
На душе было жухло. Она помнила Плескунчика еще четырехсотлетней давности: знатным юношей, со звучным именем Клематис, воюющим с нечистью, побеждающим на турнирах… Кажется, и этой омерзительной привычки причмокивать у него не было, и алые губы шли к мужественному лицу, а глаза были зелеными, а не мутно-болотными…
Холдоново долголетие, холдонова молодость, холдонова память, которая появлялась иногда, но всегда не ко времени, в Одонаре поутихла — а сейчас вылезала, хлестала на каждый камень, на каждое знакомое лицо… Может, верно как-то изрёк Дремлющий в одно из своих коротких пробуждений: кто не может найти для себя настоящего — будущего не имеет и тонет в прошлом…
Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вступил первый наемник. Бестия не стала заниматься им долго и вышвырнула его в открытое окно.
Потом, как воду, опрокинула в себя первый стакан. Настойку «аксамит» в основном хлебали горняки; в смеси с ирисовкой получалось нечто оригинальное и чудовищное, для чего нужен был иридиевый организм. Бестия смешала второй стакан, припоминая улыбающегося юного Клематиса после турнира в Боевитый День, где она ему задала трепку просто в воспитательных целях. Как он на нее смотрел!
Второй наемник появился за первым через три минуты и тоже был вышвырнут в окно.
Третий уже, кажется, знал, на что идет, а потому даже не делал попыток сопротивляться.
«Красиво пошел», — подумала Бестия, салютуя ему вслед стаканом.
Четвертый вошел, подождал, проследил ее указующий жест и послушно прыгнул в окно.
Клематис, он же Плескунчик, должен был здорово поистратиться в эту ночь…
Пятому и шестому даже жестов не понадобилось: они вошли один за другим, увидели, что Фелла Бестия занята, и вежливо сиганули туда же.
Седьмого наемника оттолкнули из дверного проема, и в комнату вместо него вошел небольшого роста мужчинка с милой лысинкой и в затрапезного вида куртке.
— Счастье-то какое, — хмыкнул мужчина, ничуть не трепеща и раздувая круглые щечки. — Клиентище попер!
Свет неяркой контрабандной лампы заиграл на острие серпа.
— Мне маловато счастья разыскивать тебя почти семерницу, — сухо ответила Бестия, — добиваться с тобой встречи, а потом ждать её в этом вертепе.
— А ты ведь совсем недурно устроилась в этом вертепе, — оценил мужчинка. — А отчего такие глаза? Плескунчик напомнил старое?
Последний наемник робко топтался в коридоре, поглядывая через щелку двери. Бестия нетерпеливым движением головы показала — заходи и сигай, нечего задерживаться. Жиль Колокол, лучший «шептала» Целестии, задумчиво проводил исчезающую фигуру наемника взглядом.
— Чего желаешь на первое, грозная госпожа?
Бестия подвинула к нему стакан. Лицо у нее было каменным, губы застыли в презрительном изгибе.
— Новости Одонара.
— Странное кушанье для дамы из артефактория. А что же эта дама делает не в артефактории — я как раз и желал спросить?
— Рейд по Целестии. Участились случаи появления опасных артефактов…
Колокол обиженно раздул пухлые щечки.
— И ты собираешься подать мне эту тухлятинку за вкуснятинку? А я-то так хотел услышать подробности твоего боя с этой артемагиней… Что, Мечтатель правда взялся за меч? Видно, ты его совсем доконала.
Бестия поджала губы. Глупо было думать, что Жиль может быть не в курсе.
— И откуда ты… Ах, да. Хет, конечно.
— Это мой-то младшенький? Нет, с ним толку не выйдет. Если и выходит на связь — так чтобы купить. Продавать не желает, — здесь полагался тяжкий вздох о несовершенстве потомков, он и случился. — Как решил он не наследовать профессию, так и прилип там у вас… жаль. Талант-то у него немаленький. А быть боевиком… эх! Только мозги зря тратить.
Между ними, почтительно кивнув Бестии, прошел к окну очередной наемник.
— Так какие тебе одонарские новости? — осведомился «шептун» и покачался на стуле. — Новость нынче одна: что прежнего Одонара скоро не будет. Инспекция из Семицветника постучится к ним нынче же утром. Полста голов, вкупе с магнатами и нежитью. Не подскажешь ли, что они там будут искать?
Когда появлялся намек на информацию, узкие глазки Жиля начинали отливать каким-то кладбищенским серебром. Бестия только насмешливо скривила рот.
— Наверное, решили задавить Мечтателя в мое отсутствие. Пресловутая история со связями: предыдущий директор был консерватором и никому не давал доступа в артефакторий. После его смерти кто-то в Семицветнике протолкнул Мечтателя — с большой надеждой, что он окажется посговорчивее. Мечтатель оказался тряпкой, никудышным директором, но вот что странно: доступа никому так и не дал. Осталось найти в его хозяйстве кучу неурядиц и спихнуть его с должности…
