— И вот только тогда-то все и догадались, что камень они передвинули, — старался краснощекий молодец. — Передвинули Чермный Камень, значит. А колодец смертоносцев, он где? Правильно, тут остался, прямо внутри стазиса. И тут из воздуха появляется еще маг — воин, конечно, с мечом и всё при нем, — и начинает заклятия читать, чтобы колодец открыть! А колодец-то не открывается: маг могучий, но смертоносцы тоже не дураки — просто так вылезать…
— Взятку хотять, гады эдакие… — охнул крепкий мужик из слушателей. В голосе его была уверенность, основанная на опыте.
— А-а, за просто так-то никто никуды вылезать не буде! — подтвердил женский голос. Остальные слушатели — сплошь крестьяне, сбившиеся в группу ради поездки на Ярмарку — перекивнулись и перебросились фразочками в духе, что вот, раньше было время, а теперь и смертоносцы хворые, небось. «Шептала», услышав это, радостно хрюкнул и продолжил тянуть рассказ:
— Так смертоносцы — то ж … смертоносцы! По первому зову не выйдут, хоть ты кто их зови. И маг уж этот на них и всякими заклинаниями, и лестью, и просьбами, и угрожал даже… однако они — упрямятся…
— Ты быстрее нам… что дальше?
— Пару пузырняков добавьте — память обновить, — умильно попросил «шептала». — А вы там… это, сзади… чего забесплатно слушаете? Проходите, не про вас такие новости!
Задумавшаяся Бестия небрежно швырнула в его шапку радужник и начала пробиваться дальше, а благодарный «шептала», как мог, рекой разливался о появлении «чудища жуткого» — Гидры Гекаты, которая «из самого колодца вылезла, не вру!»
— А что Оплот? — дергали его.
— Будет Оплот потом…
Бестия рада была бы ускорить шаг, но людей на узкой улочке становилось все больше.
Об Оплоте Одонара спрашивали каждого второго «шепталу». Макс бы взбесился, если бы узнал, какой популярностью пользуется на улицах Шанжана. Бестия шла и шла, а имя Ковальски звучало вокруг нее и иногда переплеталось с ее собственным:
— А тута сама Бестия на него как полезла, дак он ее за ноги — да об стенку башкой, и с башкой у нее теперь вовсе нехорошо!
— Э-э! Свежие новости! Алый Магистр, говорят, другого Оплота нашёл! И Печать при нём, да!
— Да не вру я, дрался он с Бестией на мечах!
— Никто не знает, чего он ходит во внешний мир. Видно, есть там-то средство, чтобы Одонар спасти, а может, и Целестию…
Бестия наконец высмотрела нужного «мастера шепотков» — он был свободен и метко плевал в фонарь на другой стороне улицы. При ее подходе «шептала» встрепенулся.
— Желаете про Оплота Одонара?
— Наслышана, — отрезала Бестия. — Мне нужен Жиль.
— А-а, госпожа Фелла… так ведь он многим нужен, — «шептала» покопался в кармане и достал сложенную вчетверо записку. — Вот. Будет вас ждать там.
Бестия развернула записку, губы у нее яростно дернулись, но она не обронила ни слова и покинула улочку.
Встречу ей назначили в единственном притоне Шанжана. «Рубиновая роза» была местом гадким и в дневное время, но ночью становилась положительно омерзительна. Днем там выпивали — ночью проходили оргии. Днем торговали любовью, ночью — притаскивали молоденьких девочек-рабынь…
Бестия переступила порог этого шанжанского вертепа отнюдь не впервые, но с большим нежеланием и в воинственном настроении.
Сходу откидывая капюшон.
— Плескунчик, — сказала она сухо, — у меня встреча здесь. Освободи помещение.
Развязная музычка осторожно примолкла. Посетители, которым было уже изрядно хорошо, начали хором выплывать из алкогольного дурмана. Девицы с их колен повставали. В мрачной полутишине розового помещения зазвучали рыдания девушки откуда-то сверху.
Моложавый хозяин с брюшком и очень красными, сочными губами, свесился в глубоком поклоне.
— Любую комнату, Фелла… для дорогой гостьи… лучшую…
— Ты меня не понял, Плескунчик, — холодно проговорила Фелла, — всё помещение. Здание. Сейчас.
— Фелла! — охнул хозяин. — Я преклоняюсь, но… Ярмарка Ночи! Последний день! Такие клиенты, такие суммы!
— Или, может, мне заняться этим самой?
— Фелла, мы ничего не видим, ничему не помешаем… ты же меня разоряешь! — хозяин вцепился в ее рукав и прибавил в голос вкрадчивости: — Ради всего, что было…
— Девчонок передай патрулю Кордона, — подумав, добавила Фелла. — Я проверю.
Рядом с хозяином понемногу начали возникать наёмники-вышибалы, увешанные концентраторами магии. Вышибалы старались делать каменные физиономии, но на хозяина поглядывали тоскливо.
— Ты меня знаешь, — спокойно добавила Бестия. — Я не оставлю от твоей клоаки стен.
— Мы уходим, — тут же торопливо заявил Плескунчик. — Не изволь беспокоиться. Господа, прошу извинить… сегодня будет закрыто…
Бестия подхватила с одного из столов бутыль ирисовки, со второго — термоядерную настойку «аксамит» (полынь, мелисса, пижма, зверобой, крепость запредельная) и проследовала вверх по лестнице. За ее спиной хозяин уже раздавал распоряжения:
— Девок — к кордонщикам! Скажете, подобрали где-нибудь… состряпайте историю, я сказал! Да не наших профессионалок к кордонщикам, сдурел?! Купленных!
