- Во-первых, спасибо, что на "вы"! Во-вторых - что мне твои пакости? А в-третьих, это я тоже учёл. Если власть над материей Мармарон даёт на время, то над душами и умами - навсегда! Можешь проверить, если не веришь, но ты стоял в непосредственной близости от меня, когда я изрекал Слово.... Теперь ты - мой слуга не на время и за глупость, а навсегда и за излишнюю осведомленность. Ты никогда не сможешь сделать ничего против моей воли - даже проболтаться!
В ответ не возникало уже даже желания грубить, хотя страха и не было. Решив не унижать себя проявлением эмоций, человек склонился в принятом в высшем свете Империи жесте прощания. Александр рассказал ему про этот полупоклон. И даже о том, что полагается говорить.
- До свидания, дасу кел Император! Вечен Прах!
- И вечен Мармарон, Дмитрий Михеев! Теперь - действительно вечен!
Стоять на часах - скучно и тяжело, это знает любой солдат. Но гораздо хуже стоять на часах, когда тебе не до скуки. Когда рядом - граница, за которой начинаются территории, забитые врагами, жаждущими эту границу перейти. А в пределах великого Белёсого Скопища, в которое с некоторых пор превратилось некогда союзное Мармарону Великое княжество Аем-Инорен, таких врагов было хоть отбавляй. Вот и висели на границе с ним небесные бастионы, несли в чёрной пустоте космоса беспрерывную вахту бессонные стражи...
Правда, как и всегда, была несколько прозаичнее. Заснуть подполковник 23 космической армии Денес Кавен и впрямь не мог - амулет на шее тут же среагировал бы, послав очень болезненный импульс прямо в мозг. После первых нескольких дежурств заснуть становилось уже просто физически трудно, наученный горьким опытом организм боялся отключаться. Правда, старый бескуд был бы совсем не против провести свою смену в бессознательном состоянии. Нет, он не боялся, как многие люди (а их в экипаже небесного бастиона "Слово Библиотекаря" было большинство), что из бесконечной черноты вынырнет омерзительный и ужасный флот демонов! Во-первых, демоны Скопища были не столь уж отвратительны на вид. А во-вторых, бескудам вообще было не свойственно бояться смерти и тех, кто мог её принести. Дежурство Денеса омрачалось строение наблюдательно поста. Кавен висел в специальном (весьма удобном, кстати) кресле под потолком большой комнаты, пол которой представлял из себя круглую впадину, выложенную специальным стеклом. Стекло это, подобно экрану транслировало изображение космического пространства в радиусе 73 световых секунд от центра почти 500 метрового бастиона. Это "зеркало" создавало впечатление, что бескуд висит над бездонной пропастью, а он, выросший в безлесных тундрах планеты Секра-4, боялся высоты....
Он в день и час любой спорит с самим собой, В нём биение мысли погаснуть не смеет! Волей тысяч Стихий все сущего грехи Висят на нём, будто камень на шее.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Денес затянул старую, как сам мир песню. Её вообще-то запрещалось петь, в ней говорилось о НЁМ, об отце страха. Считалось, что она может накликать беду, а то и вовсе вызвать Кишина прямо к поющему, но бескуд полагал всё это глупыми суевериями. Его двоюродный брат был девиатой и служил в страже Гробницы, он рассказывал, КАК стерегут сон Третьего в мироздании. Никакая сила не могла вырваться из этого плена, а песня - это всего лишь песня! Без ментально подкрепления даже Слова, призывающие демонов - лишь пустой звук.
И в день и миг любой его удел есть Боль, Яд Ненависти, Страх, Ярость и Слёзы! И он всегда со мной, со всеми и с тобой, Вовек не избыть нам этой угрозы!
Плачь, Страх, плачь, Боль! О том, что мир такой, о том, что слёз твоих он не увидит! Плачь, Страх, плачь, Боль! Ты минус, но не ноль! И почитанием тебя не обидят!
