Окно опять запотело. Впрочем, даже если бы оно осталось идеально прозрачным, толку от этого бы не было. На улице уютно соседствовали туман, сильная облачность и мелкая морось - погода была самая промозглая и мерзостная. Во Втором плане бытия, как и во всех остальных дела обстояли аналогично. Правда, в других частях города можно было встретить и более приветливую погоду. В Мармароне часто соседствовали дождь и снег, лето и зима, день и ночь. Во всех планах бытия кроме Первого - там, в вотчине людей всё шло по естественному природному циклу. Саша вздохнул и отвернулся от "позитивного" зрелища за стеклом. Сейчас шла его так называемая "практика приземления". Будущие Библиотекари - а он учился именно на эту должность - не должны были отвыкать от рутины и быта простой человеческой жизни. Им не следовало привязываться к окружающему их волшебству. Поэтому обучение истории Мармарона и галактики, новым Словам-заклинаниям и прочим умениям Библиотекарей чередовалось уборкой помещений и улиц, приготовлением еды и присутствием на уроках у обычных учителей. Для этого на классы, куда отправляли будущих стражей Истины, накладывались чары - ни учителя, ни ученики не знали, кто находится среди них. Они не видели, не слышали, а, как выяснил Саша путём проб и ошибок ещё и не осязали "лишних". Незамеченным для этих людей проходило и то, что занятия шли не в их собственных школах, а во Втором плане бытия в аудиториях Дома пионеров. Это здание, как оказалось, было чем-то вроде центрального архива Империи Мармарона и резиденцией Владимира Викторовича Василевского. Архибиблиотекаря Мармарона и Империи Саа, первого советника Императора по экономике и связям с общественностью, великого князя Теридера, высшего князя Сараниса и прочее, и прочее... Сашин новоявленный покровитель и впрямь был ОЧЕНЬ важной птицей - он входил в сотню самых сильных и влиятельных Владык галактики. Правда все его посты и звания не мешали ему тратить изрядную часть своего драгоценного времени на сотни учеников - Саша был далеко не единственным. Все эти ученики мариновались в резиденции лорда Архибиблиотекаря круче, чем Гарри Поттер в Хогвартсе. Они получали от Владимира и нескольких его помощников многочисленные наставления и обширные знания в самых разных областях. Магия, как скоро понял Саша, базировалась на тех же принципах, что и естественные процессы. Она не нарушала законы физики и прочих наук - просто не все эти законы открыло не знакомое с магией человечество. Чтобы как следует прикладывать ментальное усилие и получать надлежащий эффект, следовало знать устройство и принципы поведения материи, на которую оно направлено. Поэтому в голову бывшего семиклассника старательно и болезненно, но не безрезультатно вбивалась информация, которую ему, не обернись всё таким образом, предстояло узнать только в старших классах, а то и в институте. Голова трещала по швам, страдала, но новые знания исправно впитывала. По крайней мере, большие нагрузки позволяли не отвлекаться на мысли о своей незавидной участи и словах Владимира о возможной заслуженности этой участи. Если бы учителя ещё были помягче.... Но это уже из серии несбыточных грёз - что сам Владимир, что его друзья, согласившиеся помочь в обучении юных Библиотекарей, проявляли порой просто чудеса жестокости. Они могли избить, изувечить своих подопечных, поставить в "тренировочный" спарринг и начать драться в полную силу. В порядке приобщения к экзотике выволочь в Четвертом - самом негостеприимном плане бытия - на особо продуваемое место и оставить коченеть на ветру, который в равной степени терзал и тело, и душу.... Фантазия у этих личностей была весьма богатая! Воспоминания о своих и чужих злоключениях заставили обратить взгляд направо. Так как на этом "уроке практики приземления" присутствовало сразу 4 ученика, совокупными усилиями способные сорвать чары, принуждающие их находится здесь, и уйти, за ними присматривал Николай. Это был преподаватель контактных боевых техник, старый приятель Владимира. Насколько успел разобраться Саша, Николай был одним из руководителей девиат и стоял лишь на одну ступень ниже отца основателя и бессменного руководителя этой организации, древнего бескуда, редко посещавшего столицу. Внешне он не выглядел ни сильным, ни старым - молодой мужчина, едва за 20, интеллигентного вида, хромой. Хромота его, как выяснилось, была настоящей, но во время боя он мог её ненадолго "проигнорировать". Он такие пируэты выделывал порой в спаррингах - голова кружилась от одного вида. А костыль, который он всегда носил с собой, служил ему оружием - нижняя часть отстёгивалась и на её месте скверна образовывала клинок. Несмотря на изначальную сопряжённость преподаваемой им дисциплины с увечьями, из всех "попечителей", доставшихся будущим Библиотекарям, он был самым добрым. Бил редко, мог запросто, без задирания носа и нравоучений поболтать со своими подопечными, иногда - даже выслушать и пожалеть. До посвящения в Девиаты он, как говорили, был добрейшей души человек, и даже жестокая природа Чёрных рыцарей не вытравила из него эту доброту до конца. Правда, по сравнению с обычным школьным учителем "дядя Коля" всё же был очень строг. К тому же, в редкие минуты гнева в нём просыпалось нечто, заставлявшее сразу поверить, что ему на самом деле несколько столетий. Как и в то, что он за свою жизнь поубивал кучу людей и нелюдей. Вот и сейчас, завидев, что ученик Библиотекаря Сиричкин отвлекся от урока физики и "думает о своём", он отреагировал весьма жёстко. Просто вытянул руку с костылём и отвесил мальчику изрядный подзатыльник своим "орудием труда".
