– Знаю, знаю, девочка. Не хочу, чтобы другие разделяли мое мнение, но из уважения к сыну все-таки надену лоскуток крепа. Конечно, хорошо было бы заказать черный сюртук, но бедняжка, хоть и плохо видит, все равно поймет, что это не мой обычный воскресный костюм, а кусочек крепа, даст Бог, не заметит. Только пришей аккуратно и ловко, как ты умеешь.
Итак, в церковь Найтен отправился с креповой лентой на шляпе – такой узкой, какой Бесси сумела ее сделать. Противоречивость человеческой натуры настолько очевидна, что, не желая, чтобы жена узнала о его убежденности в смерти сына, старик почти обиделся, что никто их соседей не заметил символ траура и не спросил, к кому он относится.
Прошло еще немало времени, но никаких известий ни от самого Бенджамина, ни о нем не было, и семейство настолько взволновалось и забеспокоилось, что Найтен перестал скрывать свои подозрения, но бедная Эстер всей душой и всем сердцем отвергала печальную мысль. Она не могла и не хотела верить – ничто на свете не заставило бы ее поверить, – что единственный сын Бенджамин умер, не простившись с матерью и не сказав последних слов любви. Никакие доводы не могли ее переубедить. Она не сомневалась, что даже если бы все естественные способы коммуникации нарушились, а смерть наступила мгновенно и неожиданно, материнское сердце все равно сразу почувствовало бы правду. Время от времени Найтен радовался надежде жены, хотя нередко ждал сочувствия в своем горе и печальном недоумении, что и как они сделали неправильно в воспитании сына, отчего тот принес родителям столько переживаний. Бесси же искренне разделяла убеждение и тети, и дяди, а потому по очереди соглашалась с каждым, но за эти несколько месяцев утратила юношеское очарование и задолго до назначенного природой срока превратилась в женщину средних лет. Теперь она очень редко улыбалась и никогда не пела.
Удар настолько болезненно сказался на состоянии здоровья и энергии обитателей Наб-Энда, что потребовались разнообразные изменения и приспособления. Найтен больше не мог, как прежде, распоряжаться двумя помощниками, а в страду брать на себя значительную долю работы. Эстер утратила интерес к молочному производству, тем более что зрение ее заметно ослабло. Теперь Бесси пришлось трудиться в поле, ухаживать за коровами, взбивать масло и варить сыр. Делала она все хорошо: уже не весело, но с суровой сноровкой, и ничуть не расстроилась, когда однажды вечером дядюшка сообщил, что соседский фермер Джоб Киркби предложил купить у него столько земли, что останется пастбище только для двух коров и никакой пашни. В то же время фермер Киркби вовсе не претендовал на дом, но был бы рад использовать для своего растущего стада некоторые хозяйственные постройки.
– Мы обойдемся Хоки и Дейзи. Летом они будут давать восемь-десять фунтов масла на продажу и избавят от лишних забот, которые все больше меня пугают, – объяснил Найтен.
– Да, – согласилась жена. – Тебе не придется ходить далеко в поле; останется только холм Астер. А Бесси больше не надо будет трудиться над сыром. Хватит масла и сливок. Я всегда любила сливки, хотя их и получается немного. К тому же там, откуда я родом, никогда не использовали пахту.
А когда женщины остались вдвоем, Эстер призналась:
– Благодарю Бога за то, что получилось так. Всегда боялась, что Найтену придется продать и дом, и ферму. И тогда, вернувшись из своего города, Бенджамин ничего бы здесь не нашел. Он ведь уехал туда за успехом. Не горюй, девочка, когда-нибудь нагуляется и вспомнит о доме. Да, в Евангелии есть хорошая история о блудном сыне, который довольствовался тем, что ел со свиньями, но потом все-таки вернулся к отцу[67]. Уверена, что наш Найтен простит мальчика, снова полюбит и окружит заботой больше, чем я, так и не поверившая в его смерть. Для него это станет воскрешением.
Фермер Киркби купил значительную часть принадлежавшей ферме Наб-Энд земли, а оставшуюся работу по содержанию двух коров разделили три пары умелых рук с небольшой посторонней помощью. Семейство Киркби оказалось достаточно приятным в общении. Джон Киркби, суровый сдержанный холостяк, исправно трудился и редко с кем-нибудь разговаривал, но Найтен почему-то вообразил, что он неравнодушен к Бесси, и с опаской ждал развития событий. Он впервые столкнулся с последствиями собственной веры в смерть сына и, к своему удивлению, обнаружил, что вера эта не настолько крепка, чтобы увидеть в Бесси жену другого мужчины, а не того, с кем она была помолвлена чуть ли не с пеленок. Но поскольку пока Джон Киркби не заявлял девушке о своих намерениях (если вообще их имел), то Найтен лишь изредка испытывал ревность от лица пропавшего сына.
