Лорд проследил за тактическим отступлением девушек холодным отстраненным взглядом, но стоило раздастся щелчку замка, как я была удостоена такого же, только злого. Мужчина резко, не скрывая бешенства, прошел до кресел у камина, сел в левое с длинной спинкой и вновь подарил мне взгляд маньяка-убийцы, сдерживающегося лишь для того, чтобы не спугнуть жертву.
И вот
Я, скорее, чувствовала его ярость, чем видела ее – расслабленная поза, нога на ногу и отстраненный взгляд в окно твердили о размеренности и спокойствии. Только воздух практически вибрировал.
«Если не можешь вступить в бой – покажи свою слабость» – тут же всплыли слова мамы. Да только, когда она это говорила? Словно воспоминание из прошлой жизни.
Что ж, маме я всегда верила, пускай это было сказано и не мне. Я медленно откинула одеяло, ступила на теплый мраморный пол и прошлепала босыми ногами до его кресла. Секундная задержка, в течении которой я сомневаюсь в собственных действиях, но выбора у меня уже нет. Потому так же плавно опускаюсь на ворсистый темный ковер на полу. Руки кладу на его скрещенные колени, опустив голову на них. На губах появилась вялая улыбка, а мои глаза нашли его.
Обманчиво расслабленное выражение ушло в ту же секунду, обернувшись ледяной яростью. В глазах мелькнула злость, но тут же сменилась принятием и спокойствием, а затем и удивлением. Тяжелый вздох Лорд сопроводил недоумевающим взглядом на меня.
А я победила. Первый раз, не особо осознавая, что и как делаю, но одержала победу. Осознание тут же вызвало довольную улыбку, сдержать которую было выше моих сил.
– Мне не нравится твой взгляд, – строго произнес Феликс, протянув руку к моему подбородку, а после медленно сместив ее вниз к шее.
Легкое прикосновение в области ключицы, и едва ощутимая теплая волна пронеслась по телу, вызвав волну мурашек.
– Легче? – спросил мужчина, смотря мне в глаза.
Я кивнула, почему-то смущенно опустила взгляд и поднялась на ноги, пытаясь унять чуть ли не выпрыгивающее из груди сердце. Медленно прошла до двери с горящими щеками и осознанием своей подростковой тупоголовой влюбленности, но взявшись за резную словно каменную ручку, замерла. Хотелось сказать, как минимум, слова благодарности, однако все, что смогла выдавить, было:
– Я… могу уйти?
В ответ послышался весьма красноречивый «хмык» и резкое потрескивание огня – Лорд зажег камин.
– Ты можешь сделать это всегда.
Обернуться или сказать что-то еще я не смогла бы даже под страхом смерти. Потому быстро открыла дверь, вышла и вздохнула свободный свежий воздух коридора, не запыленный скованностью, правилами и моральной подоплекой.
Всю следующую ночь я провела в отведенной мне комнате. Есть, видеть кого-либо, да и что-либо делать не хотелось от слова совсем. Мне не было плохо физически – Вольтер убрал последствия вчерашнего маскарада, однако внутри что-то зудело и царапалось с такой силой, что я была в состоянии только сидеть на широком подоконнике и вглядываться в яркие желтые огоньки близлежащего городка. Над ними темной деревянной скалой возвышалось покосившееся здание того самого Тритона, мимо которого мы проехали еще недавно.
В голове вспыхивали мысли о том, что рассказывал тогда господин Маркузи. Это не было легендой, скорее уж сборником слухов о Лорде Вольтере. Да только… довольно странная ситуация возникает. Если это было семнадцать лет назад, то и Феликсу должно было быть семнадцать. Плюс-минус год из-за неточности сведений.
Так вот, он тогда «пропадал» в другом мире и одновременно начал строительство садов. Закономерно было бы подумать о невесте. Да и сказано было, что Вольтер возвращался счастливый. Все сходится.
Однако, стоит вспомнить такие детали, как резкая остановка строительства на середине, и дословное «Вы тогда еле живой вернулись…», которое Вольтер прервал по очередной непонятной причине.
Князь, не смотря ни на что – хороший правитель, его люди достаточно богаты, счастливы и, если сравнивать с тем же отцом, рады своему Лорду. Это конечно если не брать во внимание распространенное мнение о его жестокости и остальной «лабуде», но и тогда невооруженным глазом заметна агрессия Вольтера на последние слова Маркузи. Замечу, что агрессия – несвойственная. Потому как, если судить по тем действиям и словам, что были сказаны мне и при мне, из тех, кого я знаю, Лорд контролирует себя сильнее всех.
То есть, он совершенно не хотел, чтобы я знала факт его состояния в тот момент. Что вообще может сказать мне фраза «Вы тогда еле живой вернулись…»?
Дальше интереснее. Спустя какое-то время, «лет через семь», было вновь возобновлено строительство. А значит, снова что-то произошло. Не мог же Вольтер ни с того ни с сего «вспомнить» и продолжить.
