К тому же, слова, сказанные мне Марконтьяр тогда в саду при прополке, неожиданно всплыли и отпечатались в голове. «Лет десять весь Деймос вздрагивал только при виде него. А потом он резко успокоился, будто отрезало…».
Лет семь, лет десять. Небольшая разница. Со всей очевидностью что-то весомое произошло в этот период.
Почему-то мои мысли тут же свернули ко мне, которой в этот момент было… или семь, или десять… Бабушка, помнится, на седьмой день рождения вообще не приехала, только подарок прислала. К слову, это был единственный раз, когда ее не было рядом. Да только к чему эти мысли? Весьма крамольные и глупые мысли о нашей удивительной «связанности». Мы со стопроцентной вероятностью тогда даже не слышали друг о друге! К тому же, его мотивацию я найти не могла.
В конце концов все сводится к тому, что ситуация крайне непонятная, но интересная настолько, что хочется идти пытать Вольтера. Эх!
Я развернулась лицом в комнату и свесила ноги с подоконника, намереваясь пойти спуститься в гостиную. Однако, неожиданное шуршание в левом неосвещенном углу заставило замереть на месте и испуганно присмотреться в темноту. Секунда, и из черного мерцающего полукруга на пол моей комнаты ступила изящная смуглая нога, обутая в тряпичную розовую туфельку. Тут же к ней добавилась вторая, не уступающая в невесомости и красоте.
По какой-то неведомой причине заинтересовали меня только туфли и мой светлый ковер, на котором неизвестная Леди оставляла грязные земляные следы.
– Вы портите мой ковер! – я вскочила на ноги и прошлась по комнате, с возмущением оглядывая грязь.
– Ковер?! – воскликнула моя неприятная посетительница, – я между прочим Вольтера обратила, чтобы к тебе пробиться! Да он если узнает, что это я была, разметает мой прах над ближайшей бездной! А тебя ковер волнует! Я пока его от тебя уводила, мне пришлось по лесу побегать как идиотка! Да я! … черт! Я и забыла про отвод глаз.
Хлопок и в воздухе запахло дымом. Я же, наконец, смогла поднять взгляд вверх. Однако рассмотреть женщину напротив не дала она сама, ткнув меня двумя пальцами в лоб и пробормотав:
– А теперь к самому главному…
Серые глаза блеснули усмешкой.
– Спой мне, птичка! – произнесла незнакомка и, не успела я отойти от шока и сказать что-либо, растворилась в воздухе.
У меня же запершило горло. Кашель и вода облегчения не принесли – наоборот усилив зуд, впоследствии переросший в спазм. Я тяжело опустилась на пол, пытаясь контролировать вмиг заболевшую голову, нестерпимое желание петь и…
Петь?!
«Спой мне, птичка».
Что ж, если убрать боль можно только таким необычным способом, то… То я не смогу сделать совершенно ничего, потому что очередной спазм не позволит даже раскрыть рта!
Сирены взвыли настолько неожиданно, что гулкий звук вмиг перерос в тишину и неприятный звон на фоне.
Что-то происходило вокруг – шевеление, тряска и звон не давали мне упасть на пол. Однако, секунда и я закрываю глаза. За этим действием следует ощущение невесомости, удар и резкий вой, заполонивший весь мой разум. Вой озлобленного голодного зверя, приступившего к охоте.
Я резко распахиваю глаза. И замираю на месте от ужаса, потому как на меня смотрят два горящих озлобленных глаза – один непроглядно-черный и второй, расчеркнутый рубцевидным шрамом, абсолютно белый.
Огромный черный волк стоит в пяти метрах от меня. Из оскаленной пасти капает красная из-за крови слюна, а тело пригнуто к земле и готово к броску.
Меня спас крик отца, заставивший вскочить на ноги и, перепрыгивая большие куски и мелкое крошево бетона, ринуться прочь.
Что было дальше, я помню смутно.
Помню, как стучит сердце от страха, почти ломая грудную клетку. Помню, как запинаюсь и меня подхватывают теплые руки отца и заносят в темный портал. Помню, как вскоре в кабинет отца влетает злой и неожиданно испуганный Вольтер и, схватив меня за подбородок, сканирует так, как делал целитель отца.
Я помню, как, несмотря на непримиримую хватку мужчины, прижимаюсь своей щекой к его немного колючей, цепляюсь руками за шею и падаю вперед, потонув в вязком, но удивительно теплом и комфортном забытье.
14
Стоило носку бархатной зеленой туфельки коснуться ствола дерева, как вторая нога соскользнула по влажной мшистой поверхности, и я полетела вниз. «Шмяк!» и я уже сижу на стылой сырой земле, задрав голову вверх. Там, среди хмурых туч на меня смотрит синее кольцо Луны.
Мама часто рассказывала ее историю. Красивую сказку об удивительно доброй королеве – Луне. Королях, рыцарях и магах, что пытались завоевать ее любовь. И добрых делах, которые неизменно совершала сереброволосая земная Богиня – Жизнь.
Мама считала, что учит меня любить людей, особенно тех, кто слабее. Но, наверное, я была хуже, чем она хотела, и обратила внимание только на концовку. Ту самую, где эти «одаренные добротой Богини» люди и маги убили ее саму, потому что были жестокими и кровожадными.
Я не хотела быть доброй и правильной. Я хотела быть самой собой.
– Лесси! – на мою голову легла нежная мамина рука, а ноздри затрепетали от металлического запаха, – ты не поранилась?
