Успокоив свою мимику в выражении злой нахмуренности, она решительно взяла со столика кинжал и демонстративно прихватила его с собой в кровать.
Хмыкнув, Эртан снял рубашку и устроился на своей половине. Свечу он гасить и не подумал, с любопытством наблюдая за Рэми, которая спала столь демонстративно, что не оставляла сомнений в своём притворстве.
Через несколько минут она приоткрыла один глаз, обнаружила, что он не спит и пялится на неё, тут же зажмурилась и засопела ещё демонстративнее.
Пользуясь её плотно сомкнутыми веками, Эртан осторожно, не дыша, потянулся и легонько погладил её по щеке.
Она вздрогнула всем телом, подскочила, в суматохе нащупала кинжал и решительно выставила его перед собой с возгласом, который должен был получиться грозным, а вышел жалким:
– Не трогай!
Ситуация веселила Эртана всё больше. Сев, он осторожно и медленно потянул к ней руку. Она наблюдала настороженно и потихоньку смещалась, пытаясь выкрутиться так, чтобы между ней и его рукой оставался её кинжал.
– Ну что же ты? – подначил он её, поворачивая руку к ней тыльной стороной. – Режь давай! Честное слово, порежешь – отстану! – пообещал он.
Честное слово повелителя Мариана стоит очень дорого, это знали все марианцы, а вот Рэми пока была не настолько хорошо с ним знакома; однако она уже обратила внимание на то, что, во-первых, все окружающие всегда верят ему на слово, а во-вторых, – что он ни разу не нарушил того, что сказал.
Сделка выглядела чрезвычайно заманчивой. Слегка порезать – это ведь совсем нестрашно, правда? Подумаешь, царапина. Даже у самой Рэми бывали порой царапины, и ей они не казались чем-то серьёзным.
Подумаешь, слегка порезать!
Она попримеривалась.
Он некоторое время молча ждал, потом принялся терпеливо объяснять:
– Смотри, вот если сюда, – ткнул пальцем другой руки себе в вену, – то это потенциально смертельно, можно умереть от кровопотери. Не молниеносно, конечно, но я точно буду так занят вопросами перевязки и остановкой крови, что мне будет не до приставаний. Если сюда, – ткнул он в другое место, – то будет неопасно, но очень больно, тоже неплохой вариант, хотя и не даёт гарантий. А если, – он замялся, колеблясь, потом неуверенно продолжил: – А вот сюда, если глубоко, можно покалечить. Фехтовать не смогу этой рукой уже никогда.
Было видно, что последний вариант пугает его гораздо сильнее любого другого.
– А где будет не больно? – тревожно пискнула она, оглядывая протянутую к ней руку.
Мягко засмеявшись, он ответил:
– Не больно в данном случае неэффективно.
– Ты обещал отстать вне зависимости от степени эффективности удара! – парировала Рэми, закусывая губу.
Со смешком он перевернул руку и указал:
– Вот здесь будет не очень больно.
Она попримеривалась.
Потом всхлипнула.
Он вздохнул и убрал руку.
– Всё, всё, – закрыл тему примирительным тоном. – Будем считать, что ты дала мне блестящий отпор, и пристыженный я и думать забыл о всяческих приставаниях.
Она посмотрела на него недоверчиво; он задул свечу и спокойно устроился спать.
Спрятав кинжал под кровать, чтобы случайно не наступить потом, она тоже легла, но сон к ней не шёл.
– По-моему, ты просто надо мной издеваешься, – недовольно пробормотала она себе под нос, не уверенная, что он её услышит.
Однако он услышал и легко признался:
– Немножко.
– Зачем? – обиженно спросила она.
Он повернулся к ней – но в темноте его лица совсем не было видно – и с подкупающей искренностью признался:
– Просто очень сложно удержаться от того, чтобы не поприставать к тебе основательно.
У неё перехватило горло от волнения; она ничего не ответила.
Спустя минуту он пробормотал:
– Бедная, бедная Рэми.
– Чего это я бедная? – недовольно буркнула она, обнимая себя за колени.
Он откинулся на подушку и отметил в потолок:
– Сопротивляться собственным желаниям всегда так сложно!
Вспыхнув от возмущения, она горячо провозгласила:
– Нет у меня никаких таких желаний!
Он напрочь проигнорировал эту фразу, сел и с живым любопытством в голосе поделился:
– Я, кстати, так и не понял, а почему сопротивляешься-то?
Помолчав, она взвесила внутри себя, стоит ли он её откровенности, и нехотя буркнула:
– Потому что по-твоему выходит, – выговорив это, распалилась и горячо продолжила: – Весь такой умный, придумал весь этот брак, и с отцом договорился, и со всеми договорился, и мне все зубы заговорил, и весь такой на белом коне и прекрасный!
Осознав причину её обиды, он искренне рассмеялся, от чего она нахохлилась и надулась.
– Не умеешь сдаваться, да, Рэми? – резюмировал он понятое из её слов.
Она недовольно повела плечом. Слово «сдаваться» в применении к ней выглядело отвратительно.
– Я никогда не сдаюсь! – гордо продекларировала она.
Хмыкнув, Эртан сделал непонятное предложение:
– Тогда побеждай! – лёг и отвернулся, пробурчав из-под одеяла:
– Спокойной ночи!
– Спокойной, – хмуро согласилась она, пытаясь в темноте разглядеть его спину.
Он, определённо, выглядел как человек, который оставил всяческие мысли о приставаниях и собирается хорошенько вздремнуть.
Вздохнув, она тоже легла.
Почему-то было даже обидно.
