Он неприятно улыбается мне, когда на патио заходят десять красавиц. Стук их высоких каблуков по полу и их возбужденная болтовня сразу же заставляют меня сжать челюсть. Окинув их одним опытным взглядом, я узнаю все, что мне нужно знать. Они — украшение нашего ремесла, высококлассные проститутки с потрясающими телами; лучшие, что Колумбия может предложить. Но они молоды и неопытны. Они испытывают головокружение от роскоши дома Эмилио и опьянены от перспективы, что такие эксклюзивные клиенты откроют для них свои кошельки.
Две недели назад я бы с радостью воспользовался предложением, взяв троих наверх и трахая каждую по очереди до самого рассвета, пренебрегая всеми границами разврата, причиняя боль и не заботясь о них достаточно, чтобы даже удовлетворить. Кажется, это было целую жизнь назад. Что бы я только ни отдал, дабы прямо сейчас почувствовать нежное тело Ив под своим, ощутить, как она выгибается напротив моего живота, когда я заполняю ее своим членом, сделать так, чтобы она распалась на части у меня в руках. Ни одна из этих женщин и в подметки не годится моему ангелу, но эти мужчины, кажется, не разделяют мое отсутствие энтузиазма. С одобрительным рыком Гомез тянет одну хихикающую блондинку себе на колени и скользит своей толстой ладонью под подол ее юбки. РикСандерс выглядит как ребенок, попавший в магазин сладостей.
— Только самые лучшие для вас, джентльмены, — ухмыляется Эмилио, снова став любезным хозяином и шлепает по заднице проходящую мимо брюнетку. — Где Грейсон? — обращается он ко мне.
— У него появились дела.
— Жаль, — беспечно отвечает он, поднимая стакан с виски и крутя лед по кругу. — Я лично подобрал пару шлюх для него. Я знаю, как он любит с испуганными глазами и покорных. Когда он вернется?
Это довольно невинный вопрос, и все же что-то в его голосе пробуждает во мне интерес. Внезапно я вспоминаю о ножах, прикрепленных к моим икрам и заряженном пистолете под моей рубашкой.
— Не сегодня, — я ловлю взглядом официанта и указываю на свой пустой стакан. — Я удостоверюсь, что ему будет известно о том, что его работу оценили сполна.
— Ты сделаешь это, — Эмилио с готовностью сверлит меня взглядом через стол. — Потому что я снова стал очень обеспокоен отсутствием женщин в твоей африканской крепости, братишка.
— Тогда у тебя, видимо, слишком много свободного времени, нахрен.
За столом сейчас только мы двое. Гомез и Рик отвели своих шлюх внутрь дома. Официант приносит мне еще порцию текилы, и я проглатываю ее одним глотком, с лязгом ставя стакан на стол. Жжение в горле соответствует интенсивности моего гнева. Гребаный Эмилио… вечно давит на меня. Всегда провоцирует. Обычно я игнорирую это, но сегодня замечаю, что попадаюсь на его наживку.
— Ты не собираешься поучаствовать в этом роскошном пиршестве, брат? — он взмахивает своим стаканом в сторону брюнетки, которая сверлит меня своим обжигающе-горячим взглядом. — Это непохоже на тебя — отказаться от хорошенького личика… слишком занят тоской по своей маленькой американке?
Моя спина напрягается. Ухмылка Эмилио исчезает.
— Ты солгал мне.
— Пошел нах*й, — рычу я. — Я ни перед кем не отчитываюсь.
Эмилио наклоняется над столом и оглядывает меня оценивающим взглядом, прежде чем расплывается в самодовольной усмешке.
— Что с тобой, черт возьми, происходит?
— Возможно, я устал от постоянного вмешательства.
— Ты забываешь, Данте. Я все еще глава этой организации.
— Пока что.
Мои слова тяжелым грузом повисают над столом.
— Это угроза? — шипит Эмилио. — У тебя и наглости хватает зайти с этим в мой дом. Что ты собираешься делать?
— Повысь на меня свой голос еще раз и узнаешь, — я наклоняюсь вперед на своем кресле, встреча его на полпути, локтями упираясь в стол. — Будь осторожен с угрозами, Эмилио… это единственный совет, который я тебе даю.
Он не отвечает. Вместо этого, прикладывает палец к губам, будто я какой-то непослушный ребенок, который не подчинился правилам. Я хочу схватить его за этот палец и засунуть его ему в глотку так глубоко, пока он не подавится им. Но в то же самое время я знаю, что четверо его людей, включая этого урода-ублюдкаРодриго, встали у меня за спиной. Я вижу, как Эмилио устремляет взгляд вверх и едва заметно качает головой. Он был бы настоящим придурком, если бы попытался что-нибудь вытворить. Он знает, насколько я смертельно опасен. Эти мужчины были бы мертвы лежа в воде еще до того, как ухмылка сошла бы с его лица.
Проходит секунда за секундой. Воздух сгущается из-за напряжения. Слабое жужжание фильтра из бассейна помогает мне держать мое тело в напряжении и ум сосредоточенным.
— Ты сказал, что тебе стало скучно с ней, Данте, — внезапно бормочет он. — И все же, я не удивлен тому, что она удерживает твой интерес. Ты всегда питал слабость к американцам. Твой преданный Грейсон и сейчас эта Ив.
Слышать, как он называет ее имя, толкает меня в скважину тьмы внутри меня.
— Мы ни к кому не привязываемся, братишка. В нашей организации нет слабых звеньев. Мы создаем правила, помнишь? Вместе. Избавься от нее, как я избавился от своих бывших жен-сучек. Она станет проблемой.