Но наша приватность стоила немалую цену. Наши деловые партнеры стали жадными. Поэтому мы снова приспособились, построили армии, чтобы укрепит нашу власть в наркоторговле. Мы были безжалостными. Люди, которые хотели просто использовать нас в своих интересах, отдали свои жизни за это, и по всему пути от Колумбии до Флориды текли реки крови. Я превратил имя Сантьяго — не нас самих — во что-то, чего стоило бояться и почитать. Мы были правящими божествами, пока недавно картель аферистов не запустил череду событий, из-за которых в сторону нашей организации полетели осколки.
Сейчас Гарсии мертвы — я имел удовольствие перерезать им глотки на прошлой неделе, но они заставили нас выглядеть слабыми за последнее время. Больше наши конкуренты не называют нас «неприкасаемыми» и этот промах в нашем статусе беспокоит Эмилио гораздо больше, чем меня. Я просто не могу выкинуть Ив из своих мыслей. Выполняю эту работу по своим собственным извращенным причинам, не из-за эго или чертового авторитета, как брат, но я согласился прилететь сегодня в Колумбию, чтобы обсудить укрепляющие стратегии с нашими партнерами и поговорить со своим братом о его недавней оплошности. Я прилетел хорошо подготовленный. Рядом со мной Грейсон и десять моих лучших солдат, плюс заряженный пистолет под моей рубашкой и два ножа, привязанных к каждой икре.
Может мы и братья, но я ни капельки ему не доверяю.
Эмилио выходит через парадную дверь, чтобы поприветствовать нас, как только мы подъезжаем. Он похлопывает меня по спине после самого короткого холодного из объятий.
— Добро пожаловать домой, брат. Прошло много времени.
Дом? Для меня, Колумбия это сказка о разбитых мечтах и сожалении, об искаженном уродством детстве и воспоминаниях о маленькой девочке, которые изо всех сил стараюсь забыть. Я ненавижу это место. Оно превратило меня в тот тип человека, которым я клялся никогда не стать.
— Эмилио, — говорю я отрывисто. — Надеюсь, у тебя все в порядке.
Нам нравится изображать Сантьяго как единый фронт, но наша настоящая связь выкована во взаимной вражде. Я никогда не прощу его за ту его роль, которую, как я подозреваю, он сыграл в уничтожении мой прежней жизни. Он никогда не простит меня за то, что я всадил пулю в башку нашему отцу. Мы ходили на краю этой тьмы столько, сколько я себя помню, но сейчас, после откровений моей бывшей горничной любой проблеск света между нами исчез.
Мы оба высокие с оливковым цветом кожи, но на этом наша схожесть заканчивается. Он великолепен в деловой хватке. У Эмилио аккуратная стрижка, резкие черты лица и сильная привычка к кокаину и психопатическим характером. На самом деле, он выглядит, как чертов бухгалтер, тогда как я тренируюсь часами в день, чтобы укрепить нашу империю убийственной и жестокой точностью.
— Партнеры уже прибыли? — спрашиваю я его, когда он ведет нас внутрь.
Он кивает.
— Уже ждут. Пошли… для начала найдем тебе текилы.
Эмилио — безупречный хозяин, даже если нож находится на полпути к твоей спине. Я вижу, как он, оглянувшись через плечо, бросает взгляд на Джозепа.
— Моя похвала за прошлую неделю, Грейсон. Мне сказали, что от сеньора Гарсии осталось немного для опознания, — смеется он с мрачным удовольствием от унизительного конца, который мы подарили нашему враг. Эмилио всегда получал удовольствие от таких вещей — чем ужаснее они были, тем лучше.
— Мистер Сантьяго.
Джозеп почтительно склоняет голову, но я знаю, что все это чушь собачья. Он ненавидит моего брата так же сильно, как и я.
Напитки уже у нас на руках, и Эмилио ведет нас через свою роскошную прихожую и наружу на золотую террасу. За зоной отдыха располагается большой бассейн, выложенный сицилийским мрамором, вокруг которого расположена большая часть этого дома. Справа от меня за низким стеклянным столиком в тени дюжины пальм сидят двое мужчин и вдвое больше телохранителей.
— Данте, ты старый дьявол! Наконец-то его заманили обратно в Колумбию!
Более старая, патриархальная фигура из них двоих с трудом поднимается на ноги, но его объятия, но его объятия гораздо крепче и теплее, чем у моего брата.
— Сеньор Гомез, — протягиваю я, принимая его любезность. — Вижу, повара Картагены хорошо о вас заботятся.
Старик хихикает и с лаской похлопывает себя по животу.
— Ну, пока что не жалуюсь.
— Женщины, может и не разделяют твой энтузиазм, — язвит голос, когда мужчина моложе — хорошо одетый, светлокожий, темноволосый американец — встает и протягивает мне для пожатия руку. — Данте Сантьяго. Давно не виделись.
— Рик. Нечасто мы видим тебя так далеко от Майами.
Рик Сандерс — лицо наших операций в штатах и парень ловкий малый. Он — человек со связями. Брокер, способный превратить выдохшуюся сделку в многомиллионную прибыль. Он нравится мне. Я доверяю ему. Единственный другой мужчина, о котором я могу сказать то же самое, это высокий американец, стоящий прямо за моей спиной.
— Птичка нашептала мне, что ты подружился с нашей женщиной, — говорит Рик, когда я опрокидываю в себя остатки текилы, и Эмилио щелкает пальцами официанту, требуя добавки.