Что-то крылось за словами. Что-то было прямо в воздухе, которое напоминало какой-то сценарий нескольких вероятных теорий: прямо отсюда вело две гигантских дороги, и Тонкс явно видела по лицу Люпина, что он тоже это видит. Не нужно знать человека годами. Не нужно видеть его один раз. Нужно попасть именно в эту ситуацию выбора, когда так нужен шаг навстречу огромной силе притяжения, которая исходит от другого человека. Это невозможно испытать в одном направлении. Это не похоже на глупые школьные влюбленности, которые не обошли Тонкс стороной. Только знание того, что она должна сделать все, что в ее силах, чтобы остаться здесь. Чтобы решить загадку этого необъяснимого феномена. Чтобы узнать этого человека, до всех его слабостей и радостей. Это не тахикардия. Это уверенное знание правильного решения.
- Не надо, - едва слышно произнес Ремус. Он выглядел невероятно усталым, и, вполне возможно, он был таким с самого начала, но Тонкс в своих переживаниях этого не заметила. Сейчас же она с болезненным желанием помочь и исправить что-то, о чем она не знала, смотрела на темные круги под глазами, изможденное выражение лица. И только выражение светло-карих глаз говорило ей о том, что он не обращает на эту усталость внимания.
- Что не надо? – так же тихо спросила его Тонкс. Пусть он больше не прикасался к ней, но ее запястье словно жгло в месте контакта.
- Не надо привязываться ко мне, - с большим трудом ответил ей Ремус.
- Не надо приказывать мне, что делать! – тут же завелась Тонкс с пол-оборота. Не было ни следа неловкости. Ее щеки, вероятно, горели от гнева. И еще, вероятно, от предчувствия грандиозного провала. – По какой вообще причине?
- Я стар для тебя, - настала очередь Тонкс гневно и прямо смотреть на Люпина. Она ничего не знала о его жизни и никогда не слышала ничего такого от Сириуса. Он уговаривал ее, а, значит, считал эту причину не такой важной, как сам Ремус.
- Это мне решать, - немедленно ответила Нимфадора. Она была так раздражена, что ее волосы мгновенно окрасились в черный цвет. – Сириус себя что-то старым не считает!
- Меня и Сириуса разделяет огромная пропасть. Он здоров… А я неизлечимо болен, - уклончиво ответил Ремус и поднялся на ноги. Он хотел протянуть ей руку, затем передумал, затем снова протянул. – Из этого ничего не выйдет. Даже если…. Если бы и выходило.
- Я не заслуживаю честного ответа? – руку Люпина она приняла. Он помог ей встать. Люпин был так близко к ней и так далеко, что это попросту не укладывалось в голове. Все должно было быть иначе, с простого общения, с симпатии, которая, безусловно, у них обоих есть, но теперь все превратилось в какое-то шоу о том, что даже не планировалось!
- Заслуживаешь больше всех здесь, - помедлив, произнес Ремус. – Но у меня меньше всего сил, чтобы это сказать, - последнее признание и вовсе вырвалось против воли. Люпин раздраженно закрыл глаза, очевидно, злясь на самого себя за эту фразу.
- Это же такое двуличие, пытаться отговорить и в то же время скрывать, почему! Как же все глупо, - она развернулась на каблуках и поспешно выбежала из комнат Люпина. Если бы она хотя бы поспрашивала кого-то, кто мог знать – а это точно были Сириус и Гарри – она не попала бы в эту идиотскую ситуацию. С чего она вообще решила, что есть какая-то симпатия? Это был первый раз в жизни, когда она решилась сама что-то сделать, и вот он результат! Щеки горели. Ей хотелось убить Сириуса. Или хоть кого-нибудь, сделать что угодно, чтобы не чувствовать этого унизительного ощущения провала.
Хотелось просто начать сначала.
**
Флер неспешно шла вдоль озера. Хотя погода была прохладной, и стремительно темнело, возвращаться в замок не хотелось. Она специально спросила разрешение у профессора Люпина позаниматься со своими подопечными на улице. Он не отказал.
На улице Флер чувствовала себя свободнее. Все же каменные стены давили на нее, хоть Флер не всегда понимала это.
Профессор пришел к ним к их каретам, у которых их собирала мадам Максим для пожеланий и напутствий для сегодняшнего вечера, когда будут объявлены чемпионы. Профессор казался очень больным и усталым человеком. Его лицо пересекали страшные шрамы, но, несмотря на это, он сразу располагал к себе. Он разъяснил им и мадам Максим, что на этой неделе вынужден отправиться на лечение и хотел бы предложить полезный опыт преподавания для девушек Шармбатона. Девушки восприняли это с интересом.
