— Сири, — Тонкс с трудом догнала его. — Если так хочешь поговорить, то каждый день мадам Максим тренирует ее на квиддичном поле с четырех до восьми, — она указала в сторону короткой тропы к стадиону. — Но если что, я ничего тебе не говорила.
**
Гарри, Драко и Гермиона сидели в подземельях пятый час. У каждого из них под наблюдением было три котла. В лаборатории Снейпа было невыносимо душно и очень воняло сухой травой. Тут и там на всех доступных поверхностях валялись остатки трав, обрезки тканей, множество грязных инструментов. Под началом каждого из них был один вид зелья: Гермиона отвечала за зелье, которое покрывало кожу словно пленка и спасало от возможных ожогов, Драко варил зелье первой помощи, которое включало в себя в том числе антибиотик, и Гарри, наконец, варил собственно заживляющее зелье. Всю их работу контролировала Фрэнсис, так как Снейпу было необходимо вести занятия. Она была, вероятно, еще более требовательным надзирателем.
— Зачем Снейпу столько? — спросил Гарри, наверное, в сотый раз за вечер. Он был измазан в глицериновой основе, а очки постоянно приходилось вытирать, так как они запотевали.
— Какая разница, работай давай, — Драко растирал двадцатую порцию пшеницы. Аккуратная обработка ее холодным волшебным огнем помогала сохранить декспантенол — ту форму витамина Б5, которая способна восстанавливать кожу после ожогов с волшебной скоростью.
— Гермиона? — от скуки спросил девочку Гарри. С момента приема они почти не разговаривали, да и на приеме почти тоже. Возможно, Гарри в самом деле был слишком груб с ней, и теперь, когда она не обращала никакого внимания на него, чувствовал себя почему-то виноватым.
— Да, Гарри, — отозвалась она. Пока варилось ее зелье, для которого Гарри разводил глицериновую основу, она сортировала огромную корзину трав, которую буквально полчаса назад принес Невилл.
— У тебя есть идеи, что вообще происходит? — Гарри сел рядом с ней на пол. На полу было значительно прохладнее.
— Похоже, что это подготовка к первому испытанию, потому что мы варим много весьма однонаправленных зелий, и то, что оно будет связано с огнем, тоже вполне понятно. Одно меня смущает — до первого испытания еще почти два месяца, а Снейп потребовал от нас их прямо сейчас, — она остановилась и посмотрела на оставшиеся травы в корзине.
— И на это у тебя тоже есть версия? — спросил ее Гарри. Гермиона едва удостоила его взглядом.
— Все же просто. Это значит, что с сегодняшнего дня в Хогвартсе уже идет подготовка первого испытания, — наконец соизволила ответить она. — Достань мне ящики из того шкафа, — Гарри со вздохом направился к шкафам. Их рабочий день двигался к концу, и они ждали, когда Снейп придет с последнего урока и отпустит их. Наконец он вошел в лабораторию, мрачнее обычного, однако ни слова не сказал про их зелья, только велел им убираться. Всем, кроме Фрэнсис.
**
Выпад! Выпад! Защита! Флер тренировалась до седьмого пота. Мадам Максим изобретала все новые и новые способы нападать: от стайки птичек до огня, который она создавала из своей палочки. Она заставляла Флер бегать через полосу препятствий, которые возникали за секунду до следующего шага Флер, она создавала ей лабиринты, тренируя около четырех или пяти часов в день.
Все началось после злосчастной газеты, которая вышла на следующий день. Она пестрела фотографиями, которые у чертовой Скитер просто не могло быть: фотография с Астрономической башни, фотография из коридора перед комнатой Чемпионов, а затем и фотографии с приема Малфоев. Эта газета произвела настоящий фурор, ведь Флер выставлялась не жертвой, а наоборот, хищницей, которая вдруг решила напасть на знаменитого и любимого всеми Сириуса Блэка. Скитер характеризовала ее как циничную, целеустремленную и совершенно аморальную особу, хотя Флер даже не могла представить, что ее четкие короткие ответы можно будет интерпретировать именно так. Однако какой бы там бред не был написал, эта газета произвела эффект разорвавшейся бомбы. И к Флер полетело множество писем от гневных фанаток Блэка. По большей части, всем в редакции было плевать, кто на самом деле был жертвой и был ли, они лишь сравнили количество поклонников у них обоих, после чего, выиграл, конечно Сириус, будучи совсем недавно звездой целого номера. Но мнение людей, Флер незнакомых, ее не интересовало, однако сама ситуация была крайне неприятной.
Все, что имело значение — это очень громко орущее голосом матери письмо, в котором она сообщала, что даже если не верит газете, то верит в то, что Флер должна была дать повод для такого мнения. Мать стыдилась, что вырастила настолько несведущую в приличиях дочь. Отец лишь кратко заметил, что Сириус Блэк слишком стар для нее.
