Он посмотрел в сторону их пары. Луна что-то увлеченно рассказывала, яростно жестикулировала и просто светилась изнутри. Невилл сидел напротив нее на стуле и смотрел на нее, но Гарри отлично понимал, что он вряд ли ее слушает, скорее любуется. Хотя Гарри все же плохо знал Невилла, он мог и слушать. Наконец он посмотрел на Луну. Она была все так же необычна красива, но Гарри не чувствовал к ней самого сильного чувства.
— Гарри, если хочешь, я пойду, — тихо сказала ему Гермиона.
— Куда? — не понял ее Гарри.
— Если я тебя утруждаю, — пожала плечами Гермиона. Она посмотрела в сторону Луны, и ее вид был просто несчастным.
— Иди, — ответил Гарри. Гермиона посмотрела на него, потом кивнула. Гарри даже показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Она отвернулась и собиралась уйти, когда Гарри без труда поймал ее за руку. — Со мной, — он повел ничего не понимающую Гермиону к сделанным только на этот вечер дверям в стенах Большого зала, за которыми разбили временный сад с живыми изгородями. Прохладный воздух после разгоряченной атмосферы зала был невероятно приятен. Гарри увел Гермиону к сотворенной на один вечер и совершенно пустой беседке. Спустя всего полчаса здесь будет целая куча парочек, но пока еще все было свободно. Эта беседка была так удачно скрыта виноградными лозами, что фактически служила отличным укрытием.
— Гарри, — позвала его Гермиона. Мальчик развернулся к ней. Гермиона оглядывалась, явно не понимая, что она тут делает и зачем он привел ее сюда.
— Я должен спросить тебя кое о чем, — спокойно произнес Гарри. Он спросил отца, что он думает о том, что Гарри собирался сделать, но вместо отца ответил ему посмеивающийся Ремус: оказалось, его отец предлагал это на старших курсах за пару минут раз в две недели совершенно разным девушкам.
Гермиона молча посмотрела на него. Она выглядела очень напряженной и как будто готовилась к худшему. С такой Гермионой Гарри совершенно не хотел разговаривать, ему нужно было прежде ее успокоить. Он сделал шаг к ней, оказываясь совсем близко. Ему было страшно от того, что она неожиданно может уйти, врезать ему или отказать, но, наверное, не так страшно, как ей, когда она поцеловала его после боя. Он положил руки на плечи Гермионы, притягивая ее для абсолютной близости, после чего поцеловал, не представляя, впрочем, что делать дальше.
Гермиона тихо ахнула от неожиданности. Ее карие глаза были широко распахнуты. Она испуганно схватилась за руки Гарри, и мальчик подумал, что она против его близости. Он хотел отпустить ее, однако Гермиона быстро оправилась от удивления и не дала ему отстраниться. Гермиона прильнула к нему, обняв за шею и поцеловала его сама. На этот раз Гарри не сомневался, что она согласиться на его предложение. От нее головокружительно пахло чем-то сладким. Гарри не успел подумать о том, что обнимать ее было тоже вполне приятно, как Гермиона изменила поцелуй. Нежное прикосновение ее языка к своим губам стерло любые мысли из головы Гарри. До сих пор ему не приходилось целоваться так. Это стало явно большим упущением с его стороны. Он абсолютно не знал, что ему делать, и он просто доверился Гермионе. Он осторожно повторял все, что делала она, и от этого ему хотелось обнимать ее сильнее, хотелось ближе, больше. В какой-то момент Гермиона отстранилась: ее щеки зарумянились, а глаза блестели, но на этот раз точно не от слез. Она хотела что-то сказать ему, но не находила слов, да и Гарри не был уверен, что туман в его голове позволил бы ему ответить.
— Ты… хотел меня спросить о чем-то, — произнесла она наконец, потерев шею. Она отвела глаза.
— Я, а, да, — собрался с мыслями Гарри. Ему уже совсем не хотелось разговаривать, ее урок он бы согласился продолжить. — Я хотел спросить, хотела бы ты… встречаться со мной? — он с трудом подобрал нужные слова, хотя репетировал до этого кучу раз.
— Господи, конечно, — на едином выдохе произнесла Гермиона.
В тот момент Гарри был уверен, что она выглядела гораздо счастливее, чем все девушки, кого он сегодня видел. Она прижалась к нему с таким отчаянием, что Гарри было трудно дышать. Но это он был согласен перетерпеть. Он уткнулся носом в ее макушку, обнимая так же сильно. Ему так хотелось отблагодарить Флер за то, что она так умело перевернула его представления о Гермионе, ведь если бы не она, Гарри никогда бы не узнал, что значит по-настоящему влюбиться.
**
