Тонкс вышла на воздух. Ее щеки горели. Она старалась справиться с подступающим приступом безрассудства. Она понимала, что все это обусловлено какой-то чертовой атмосферой вседозволенности, которая царила на балу. Те, кто стеснялся признаться в своей симпатии, наконец сделали это. Парочки со сложившимися отношениями демонстрировали свои чувства, совершенно не стесняясь. Преподаватели рассеялись в толпе, ничуть не мешая своим повзрослевшим студентам. Но вся эта атмосфера ни за что не родила бы в ней желание действовать, если бы не присутствие Ремуса. Ей казалось, что, учитывая ее полную неспособность к танцам, она попросту отдавит ему ноги, однако занятия с Сириусом дали о себе знать, тем более что Ремус просто отлично ее вел. Довериться ему для Тонкс было легче легкого, но быть в такой близости и не иметь возможности ничего сделать — это была настоящая пытка. Она убежала сюда, надеясь успокоиться, ведь еще бы пара минут, и Тонкс могла бы сделать что угодно, лишь бы Ремус больше не был в состоянии ей отказать.
На улице было прохладно, и она быстро начала замерзать в своем легком платье. Холод помог ей хотя бы немного успокоиться. Могла ли Тонкс четко определить, что в присутствии Ремуса так действовало на нее? Скорее всего, нет. Это была совокупность стольких деталей, стольких чувств, что Тонкс не могла нормально соображать. Флер рассказала ей о том, как Люпин вытерпел ее истерику. Она смущенно извинилась перед Тонкс за то, что, во-первых, отговаривала ее, а во-вторых, посмела реветь Люпину с жилетку буквально. Тонкс ей только позавидовала. Она бы и до этого дошла, но обычно ей было трудно банально разреветься.
— Надеюсь, это не один из способов устыдить меня общим переохлаждением, — Тонкс вздрогнула, когда на ее плечи опустился темный пиджак. Она была окружена теплом и знакомым запахом. Оказалось, в этом положении разреветься было легко, но она сдержалась.
— Нет, — наконец ответила она. Лучше просто бросить все. Хватит. Она это просто переживет. У Тонкс больше не было сил бороться. Флер была права: дальше только голой, но и это вряд ли бы помогло. Она танцевала с Ремусом и отлично видела, что он восхищен ею, однако…Однако все равно не готов подпустить к себе. Больше Тонкс ничего сделать не могла. Она отдала всю себя.
— Ну я же не слепой, — для Тонкс это была очередная пытка. Люпин держал пиджак на ее плечах, и его голос звучал так близко, так мягко. Как будто до сих пор его волновало ее душевное состояние! Ей безумно хотелось развернуться и обнять его, привлечь всю свою силу, чтобы его не отпускать. Его, оборотня!
— Даже если и так, какая разница теперь. Я сделала все, что могла, — она все же развернулась. Гнев вспыхнул в ней подобно огню. Пиджак все же остался на ее плечах. — Все, — повторила она, чувствуя, как гнев возрождает в ней ту самую способность совершить что-нибудь иррациональное. — Я больше не буду тебя доставать, — произнесла Тонкс. Ей было трудно смотреть на Ремуса, ведь слезы все же подступали. Из-за них она даже ничего не поняла. Не поняла, почему Люпин целует ее. Не поняла, почему вдруг его руки оказались на ее талии и шее. Ей было трудно поверить в происходящее. Сердце билось, как сумасшедшее. Невероятно. Нереально. Почему?
— Я больше не буду сопротивляться, — Тонкс не могла даже пошевелиться. В ее голове был миллион вопросов и ни одного ответа, а еще бесконечное желание поверить в это. — Пойдем, — он потянул ее за собой. Тонкс едва поспевала за ним. Она не замечала продолжающихся танцев, громко звучащей музыки, никого вокруг. В ее ушах звучали только те слова, которые она отчаялась услышать. Но куда он ведет ее? Тонкс не хотелось никуда идти, ей хотелось остаться там, где с Ремусом случилось это волшебное преобразование. Что изменилось с того момента, когда она пригласила его? Почему он вдруг поменял свое решение? Они прошли сквозь толпу в пустынный коридор, где не было ни одной души.
— Нет, так долго, — он развернулся и поднял ее на руки, даже не предупредив. Тонкс потеряла дар речи. Она совершенно ничего не понимала. Ей оставалось только держаться за его шею и отбиваться от потока мыслей. Люпин быстро нес ее наверх, вероятно, к своему классу, нес без каких-либо затруднений.
— Почему? — вдруг пробормотала Тонкс, осмелившись нарушить молчание. Она даже не надеялась на ответ, однако Люпин все же ответил ей:
— Потому что вдвоем на спор меняться не так страшно.
========== Часть 17 ==========
