– Это жестокое чудовище: Маркус Лоэр. Мне снова снился тот вечер, его холодный, как лёд, взгляд и безжалостная жестокость. Он даже не вернул мне портрет родителей, и теперь я не знаю, где мне его искать… Я ненавижу его, Том, ненавижу! – шёпотом прокричала Анна. В груди её всё содрогалось от мучений, а из глаз продолжали непрерывно течь слёзы.
Томас обхватил её рукой за шею, приподнял с постели и обнял так сильно, как только мог, как только пожелал в эту минуту.
– Ты больше никогда не будешь страдать, клянусь тебе! Я всегда буду рядом, Анна! – шептал он ей. – Никто не любил меня, я никому не был нужен, не был дорог. У меня не появлялось надежды, что одиночеству настанет конец. Ты для меня стала дороже всех людей на свете, и я никогда тебя не покину!
Кому-нибудь другому Анна, возможно, не стала бы верить и к каждому слову отнеслась бы настороженно, опасаясь возможной лжи. Но по истине правдивую клятву Томаса она не подвергла сомнениям. Его слова проникли в самую глубину её раны и приглушили поселившуюся там боль.
– Спасибо, Том! Если бы не ты, я бы просто не выжила, – ответила она. – Знаешь, мне даже стало чуточку легче.
– И с каждым днём тебе будет только лучше! Страдания не вечны. В раннем детстве я всё мучился из-за того, что у меня нет родителей, ждал, что они всё же появятся, придут и заберут меня в наш дом, каким бы он ни был, мечтал увидеть их лица. Но позднее я понял: этого не случится, понял, что буду один и смирился, а потом мне и вовсе стало всё-равно. Конечно, это не совсем то, что чувствуешь сейчас ты, но так или иначе тебе скоро станет легче, а воспоминания станут почти забытыми картинками и больше не будут приносить страдания. Анна, сейчас ты должна поспать! До рассвета ещё далеко.
Она опустилась на подушку, вытерла пальцами оставшиеся у глаз капли слёз и, приподняв уголки губ, улыбнулась Томасу своей лёгкой, ещё печальной, но нежной улыбкой.
Трудная и отчасти бессонная ночь компенсировалась утром, которое Анна и Том проспали до самого полудня. Торопиться было некуда, и сейчас время для них не имело счёта, да и вовсе не существовало.
Исчезновение Анны могло остаться в тени, если бы не болтливость некоторых людей. Нет, мистер Хаилтон не думал твердить направо и налево о деле, которое он раскрыл. Он молчал. Но вот его непрофессиональный и совсем несерьёзный коллега Филлиас с большой охотой тем же вечером продал известие о гибели Анны Рочфорд редактору одной из популярных лондонских газет. «Денег много не бывает!» – сказал он сам себе, опуская в карман вырученные фунты. Впрочем, ничего другого и нельзя было ожидать от человека, думающего лишь о любой подвернувшейся выгоде.
Новости, подобные этой, долго не ждут своего выхода в свет. Редактор уж очень постарался. В ход была пущена чуть ли не вся краска для печати, всё возможное время и уже к десяти часам утра большой тираж газет с данным известием был готов. Разлетелись они быстрее горячей выпечки! Почти все жители города, узнавшие о трагедии, были потрясены и шокированы, даже те, кто не знал семью Рочфорд лично, испытали сострадание к погибшей девушке.
Это утро Маркус Лоэр начал с решения навестить свою новую невесту, мисс Хэшми. Всё, касательно неё, у него шло удачно, строго по задуманному плану. Родители мисс Хэшми не были строги. Они только и мечтали о том, чтобы поскорее выдать замуж свою двадцатилетнюю, не блистающую прелестями дочь: бледную и невзрачную, словно чистый холст художника, с очень чёрными волосами, которые ей не подходили, будто были совсем не её, худую, высокую и чересчур серьёзную, какими бывают лишь королевские гвардейцы. Единственным талантом девушки было умение играть на скрипке. Мисс Хэшми всегда старалась развлечь гостей своей игрой, хоть они об этом не просили. Она вставала в полный рост без улыбки на лице, брала в руки скрипку и каждый раз исполняла такую умирающе-нудную музыку, от которой всем хотелось либо уснуть, либо повеситься.
Маркус понимал: после свадьбы дело не обойдётся одними только беседами и улыбками. Глядя на мисс Хэшми, он много раз пытался представить свою с ней близость и всякий раз, делая это, ничего, кроме отвращения и рвотного чувства, подступающего к горлу, не ощущал. Он отворачивался в сторону и старался поскорее избавить свою голову от этого неприятного воображения, на всякий случай прикрывая ладонью рот. Маркус тешил себя мыслью о том, что сможет скрасить этот недостаток своей жизни всем, чем пожелает, за счёт приданого мисс Хэшми. «С такими деньгами я буду иметь хоть две сотни любовниц! Любая будет моей!» – мечтал он. И это ему ощутимо помогало. Маркус больше не желал блуждать в поисках и был способен на многое, лишь бы не принять поражение во второй раз и довести эту помолвку до конца.
