Дни шли. Они сменяли друг друга в безудержной скорости, а затем превращались в неуловимую временем пыль. Каждый из этих дней Анна и Том проводили с пользой. Ни один из них нельзя было назвать бессмысленно ушедшим. Заперевшись в своей комнате, большую часть своего времени они отдавали учёбе. Том оказался невероятно способным юношей. Не бывало дня, чтобы Анна не изумилась тому, как быстро, легко и старательно он впитывает в своё сознание каждую каплю новых знаний. Часы, отдаваемые на уроки, не были погружены в тягость и скуку, принося лишь удовольствие и интерес им обоим. Анне даже казалось, что и усилий она почти не прилагает. Тома словно с самого рождения нарекли стать грамотным и образованным, достойным общения с людьми из высших кругов общества. Его способности и стремление Анна объясняла именно этим.
Но не только Тому пришлось постигать вершины неизведанных познаний. Начав жизнь, в которой не было ни повара, ни служанок, Анна ещё больше оценила свой былой комфорт и удобства. Теперь не было мистера Оливера, который мог испечь вкуснейший пирог, приготовить утку с яблоками и сварить кремовый грибной суп или хотя бы бульон. Не было Люси, которая без труда заштопает порвавшееся платье, постирает его и отгладит, стоит только попросить. В качестве помощников и слуг у Анны остались лишь её руки. И тут-то она ощутила себя абсолютно бесполезной и не способной жить в реальном мире. «Какая же я никчемная!» – с досадой подумала Анна, разозлившись на саму себя. Она понимала: ныть – дело тщетное. Всё однажды случается впервые. Том служил ей вдохновением. Анна смотрела, как он пытается стать лучше, оставил ремесло вора и учится грамоте – перемены, на которые он пошёл ради неё одной. Меняться и создавать из себя нечто новое, вопреки привычному – тяжкий труд, который вызывает уважение.
На кухне Анна чувствовала себя совершенно глупой, не способной даже различить сковороду от кастрюли. Её ощущения можно сравнить с попыткой понять незнакомый иноземный язык. Анна стала тайком следить за миссис Бэртни, пока та готовила. Хозяйка никогда не замечала её присутствия, а точнее, взгляда, устремлённого в приоткрытую дверь. Она что-то напевала, беря недоступные её голосу ноты, и одновременно нарезала овощи и делала с ними нечто волшебное, поражавшее воображение Анны. «Это не иначе, как колдовство!» – думала она, стараясь запомнить как можно больше из увиденного, а когда миссис Бэртни покидала кухню, Анна тотчас же брала купленные Томом продукты и пыталась сделать то же самое, но сама. Однако результаты приложенных стараний Анну не впечатляли. «Ну, что ж… не знаю, как называется это блюдо, но боюсь, его даже бродячие псы не станут есть!» – недовольно твердила она почти каждый раз, честно признавая отсутствие кулинарного таланта. И хотя Том заверял её в обратном, Анна всё-равно оставалась недовольна.
– Ах, Том, знал бы ты, как готовил повар Оливер, когда я жила в поместье! – грезила она приятными воспоминаньями, опершись щекой о руку. – Это была пища Богов! Я никогда не смогу приготовить так же. Оливер воистину – маэстро кулинарии!
– Наверное, хорошо, что я не пробовал его блюд, иначе сейчас сидел бы так же, как ты, причитал и, в конце концов, мой суп остыл бы, – ответил Том, не выпуская из руки ложку. – Анна, поверь, твой суп вполне обычный. К тому же, после того, что я ел в том мерзком приюте, он мне кажется невероятно вкусным!
Каждый раз, присаживаясь за стол, Анна вспоминала, что обычно подавали в её доме на завтрак, обед или ужин, тем временем как Том уже успевал съесть половину. Семнадцать лет роскошной жизни всё же давали о себе знать. Анна тосковала по всему. Ей снова хотелось иметь былую жизнь, и ещё больше хотелось показать её Томасу. Анне не хватало сада и её белоснежных, как снег, лилий, игры на фортепиано, поездок верхом на своей любимой лошади, выходов в театр, танцев под музыку оркестра, вечерних посиделок под пледом у камина – ей не хватало поместья Рочфорд!
– Мой дом такой прекрасный! – рассказывала Анна Тому в один из поздних вечеров, когда они оба уже лежали в своих постелях. – На свете нет места лучше! Больше всего меня терзает то, что он всё ещё существует, но уже мне не принадлежит. Интересно: кто те люди, которые теперь живут в нём? Не думаю, что они будут любить мой дом так же, как я. Отец им очень дорожил! Мне не известно: способны ли что-то чувствовать души умерших, но, если да, то уверена, он испытывает боль, видя, что наше любимое поместье отняли. И мне точно известно, чего бы хотел мой отец: чтобы я вернула дом! – её глаза «загорелись», как у волчицы, увидевшей добычу. И если бы только Анна знала, что можно предпринять, то ринулась бы осуществлять своё желание немедленно!
– Анна… не хочу тебя разочаровывать, но об этом, как мне кажется, даже думать бесполезно, – безнадёжно вздохнул Том. – Я реалист. А реальность сейчас такова: позволить себе мы можем только то, что ты видишь вокруг себя, и это лучшее из всего вероятного для тех, кто небогат.
