Эту лаконичную, но не лишенную щегольства сережку я хорошо помнила, хотя и видела всего один раз. Крошечная змея, вся сияющая от покрывающей её чешуйки алмазной пыли, свернувшаяся в тугую спираль. Издалека серьга казалась обыкновенной мужской пусетой, ну разве что бриллиантовой. Зато вблизи приковывала внимание, поражая детальностью тонкой работы.
Вот только у этой змейки была пара, и я хорошо помнила, кто её носил. Весь ужас заключался в том, что серьга не лежала в шкатулке одна. К ней прилагалось аккуратно отрезанное и осторожно уложенное… ухо, в мочку которого пусета и была по-прежнему вставлена.
— Хэм… — опустив крышку трясущимися руками, прошептала я. — Эта сука отрезала ему ухо.
Перед глазами так и стояла картина на вид совершенно живой, не затронутой даже намеком на тлен плоти. Не было даже крови. Видимо Умбрия постаралась, упаковывая для меня свой шокирующий подарок-послание.
— Плохо дело, — Ирмина также перешла на шёпот. — Теперь нет никаких сомнений — Всезнающая Ночь проведала о тебе и объявила охоту. Ты в ужасной опасности. У королевы много союзников и ещё больше рабов, готовых на всё, дабы заслужить монаршее расположение.
Тонкая ладошка обвила моё запястье и сжала, точно пытаясь разделить тяжесть дурного известия на двоих.
— Но только не я.
— И не я, — подхватил совсем притихший кобольд, повторив обещание вслед за сидой.
Руки сами собой прижали проклятую шкатулку к груди, словно хотя бы так пытаясь оградить Хэма от выпавших на его долю боли и страданий.
Горн взревел так пронзительно и грозно, что вздрогнули, казалось, все. Я в недоумении перевела взгляд на линзу, показавшую, как из смотровой ложи Тёмных вниз по головокружительно крутой лестнице легким решительным шагом спускается Эфаир.
— Великие Созидатели, не может быть! — Воскликнула Ирмина.
— Что он делает?! — почти вскричала я.
Неожиданно ответ пришел от кого-то из гвардейцев. Они подошли так близко, что при желании, откинься я на спинку кресла, легко можно было упереться затылком в обтянутый кожаным доспехом пресс одного из них.
— Что и полагается. Собирается принять бой, как представитель Темного Двора.
— Но он же должен был исполнить роль Высокого Свидетеля? — Я цеплялась за остатки ускользающей надежды.
— В качестве свидетеля может выступить сама правительница, ведь ей прекрасно видно всё происходящее. Личное присутствие Высоких — всего лишь дань традиции.
— Но этот Аспид управляет целой армией! — заметила Ирмина.
Видимо, она так же, как и я, не понимала готовности Умбрии пожертвовать столь ценным ресурсом.
Однако, данное наблюдение фейки гвардеец оставил без комментариев. И в самом деле, откуда ему было знать, чем руководствуется кровожадная королева Тёмных, отдавая те или иные приказы.
— Их возможно как-то остановить? — обратилась я к сиде, а затем обернулась, кидая вопрошающий взгляд на гвардейцев.
— Нет. Всё уже решено и обратного хода не имеет.
Я закрыла лицо руками. Хотелось выть от бессилия. Циничный рок будто предлагал сделать мне выбор: кого из мужчин я буду рада видеть живым больше?
* Созидатели —
** Спящие —
Эфаир или Замфир? Потерять любого из них — утрата, несовместимая с жизнью. Быть может, таково было влияние этой мятежной колдовской земли, но я давно заметила, что мои чувства здесь стали значительно острее, а быстро возникающие привязанности и вовсе не поддаются контролю, сметая всё на своем пути, словно тропический ураган — безумный, свободный и фатальный.
К каждому своему мужчине я как будто прирастала кожей, хотя никак не могла понять, как это могло произойти столь стремительно.
Старый мир отринул меня, новый оказался так жесток, что я сама отвергала его, не желая быть частью вершащегося вокруг кровавого пира.
Существует ли вообще в Инмире место, где бал правит не смерть, а власть утверждает не страх? Где новый день дарит не тревогу за жизнь любимых, а надежду на долгие годы вместе?
Эфаир преодолел последнюю ступеньку и шагнул на гладкое темное покрытие Арены. Ему навстречу, чуть припадая на правую ногу, вышел Замфир, раненый, но всё также смертельно опасный.
