Сердце бога полностью

– Н-да? Иванов, сантехник? А у меня есть другие данные. Вы Вилен Кудимов.

Лицо хозяина потемнело, однако он продолжил валять дурака:

– Да что вы? Как вы сказали? Ку… – кто?

Дуракаваляние, которое начал хозяин, почему-то меня убедило – даже в большей степени, чем письмо на кухонном столе. И я помчалась напролом:

– Ведь эта квартира принадлежала бывшему генералу и секретарю парткома Старостину? А вы его зять, Вилен Кудимов?

– Бог с вами, миленькая! С чего вы взяли?!

– А с того! – от его улыбчивой невозмутимости я буквально слетела с катушек. – Ведь именно здесь, в этой квартире, в октябре пятьдесят девятого года была убита молодая девушка Жанна Спесивцева, моя мать, между прочим!

Тут я вдруг вспомнила, что, когда представлялась ему, он не просто посмотрел НА удостоверение, как это делают девяносто девять процентов контрагентов. Он его взял в руки, открыл и прочитал фамилию. А я ведь тоже была Спесивцевой! Легко на его месте сложить два и два. Поэтому и мне скрывать дальше нечего.

– Здесь, в этих стенах, убили мою мать, и я хочу знать, кто это сделал и за что.

– Ой, вы такие страсти, девушка, рассказываете! – по-прежнему глумясь, продолжал мой собеседник, и я с каждой секундой все больше уверялась, что он и есть Вилен Кудимов. – Убийство! Господь с вами! Вы не бредите часом? – взгляд его стал жестким. – Может, вызвать психиатрическую «Скорую»?

– Не выйдет! – оскалилась я. Да, буквально оскалилась, как собака, – в тот момент я его ненавидела. – Карательную психиатрию в СССР отменили! А вот за такими, как вы, очень скоро приедут. Или, по крайней мере, вскроют всю вашу подноготную.

– Боже, боже! – продолжил ерничать Вилен (да, я не сомневалась, то был он!). – Какая может быть подноготная у слесаря-сантехника Иванова?

– А вот увидите! – угрожающе гаркнула я.

– Ладно, крошка, – молвил он, и глаза его жестко сузились, – только прекрасное воспитание мешает мне вышвырнуть вас отсюда. Так и быть, допивайте кофе и уходите своими прелестными ножками (пока вам их никто не обломал).

Я вскочила и рванулась к выходу. Сама отомкнула английский замок и выскочила на лестницу. Намеревалась хлопнуть дверью, но подоспевший хозяин не позволил.

– Осторожнее, девушка, осторожнее! Не надо так горячиться, можно и на ступеньках поскользнуться.

– Да пошел ты! – сквозь зубы прошипела я и скатилась с лестницы.

Во дворе я села на лавочку подальше от окон той квартиры, закурила и попыталась прийти в чувство. Не было никаких сомнений, что тот мужчина и есть Вилен Кудимов. Но после столь короткого и бесславного интервью (которое я погубила из-за собственной невыдержанности) стало ясно, что повторная встреча с ним, как и с членами его семьи, мне не светит. И что мне оставалось теперь делать?

…Мой визит на Кутузовский имел неожиданное продолжение. Прошла неделя, и меня вызвал наш главный. Так как главред никогда раньше меня для разговоров один на один в кабинет не приглашал, одно это заставило меня напрячься. Глядел Василий Семенович любезно, попросил садиться, устроился напротив за столом для посетителей – однако это меня не успокоило, и я, как говорили тогда, изрядно мандражировала.

– Вы над какими темами сейчас работаете, Спесивцева? – спросил Знаменов.

Я добросовестно перечислила: рецензия на фильм «Асса», серия интервью с молодыми музыкантами: Бутусовым, Агузаровой, Кельми. Я всячески старалась вдохнуть в наше издание молодежную, современную струю. Главному, как мне казалось, это нравится. Однако тут его взор похолодел:

– А кто поручал вам брать комментарии к визиту Рейгана в СССР?

«Доложили, – промелькнуло в голове. – Нажаловались. Значит, их – Вилена и компанию – мой визит задел. Значит, им есть чего бояться».

– Никто мне не поручал. Но позвольте я вам, Василий Семенович, все объясню.

– Попробуйте.

«В конце концов, – подумалось мне, – у меня сейчас нет ни одного союзника. И если вдруг удастся заручиться поддержкой главного, будет здорово: за моей спиной вырастет во весь свой рост газета «Советская промышленность». По нынешним временам гласности подобная мощь значит куда как немало».

И я рассказала Знаменову все, что знала. Про маму Жанну, квартиру на Кутузовском, где произошло убийство, назвала даже фамилии подозреваемых и сообщила, что моей бабке Елизавете Семеновне в прежние времена расследовать сие дело не позволили.

– Понятно, – протянул главный, когда я закончила, и побарабанил по полировке пальцами. – И теперь вы, Спесивцева, решили использовать нашу газету для сведения личных счетов?

– Нет! Для того чтобы найти хороший материал! И выстрелить «гвоздем»!

– Похвальная инициатива. Только позвольте вам напомнить: темы, которыми вы занимаетесь, сперва утверждаются – для начала – на уровне вашего непосредственного начальника, редактора отдела. И второе: принципы партийной журналистики не позволяют вам вламываться в квартиры советских граждан и задавать провокационные вопросы.

– Я не видела другого способа.