Он дернулся к двери, мне пришлось приложить всю силу своего хрупкого тела, чтобы помешать уйти. Виконт оглянулся, взгляд полыхнул новой волной бешенства.
– Пусти, Элизабет, – сказал он. – Я убью его. И мне плевать, под чьей крышей! А потом пусть Радилит делает что хочет.
– Нет, виконт! – произнесла я, чувствуя, как тают силы, держать его. – Прошу! Если вы сделаете это, Радилит вас казнит. И я останусь совсем одна. Прошу, виконт, не бросайте меня!
Де Жерон резко перестал сопротивляться, и меня чуть не откинуло назад. Но он обнял так неожиданно и крепко, что сперло в груди. Его пальцы сжали волосы на затылке, а рот оказался возле уха.
– Лиззи, прости меня, – зашептал виконт, – прости меня… Я не смог, я не защитил… Я обещал, но меня не было рядом, когда был нужен. Прости меня, Лиззи…
Он шептал горячо, а я всем телом ощущала отчаяние, тугими волнами исходящее от виконта. Вместе с тем внезапное объятие, принесло небольшое успокоение, которого не хватало, и которое не мог дать даже самый чистый куррант дисектум.
Виконт продолжал шептать:
– Элизабет, я должен с ним покончить. Иначе это будет на моей совести. Он никогда не оставит тебя в покое. Я знаю этого человека. Он самый мерзкий и гнусный тип во всем дворе. И я не позволю, чтобы моя… невестка стала его женой. Если Радилиту захочется меня казнить, что ж, его воля. Но на эшафоте я буду знать, что вы не попали в лапы к этому ублюдку.
Он прижал меня еще крепче, и я испугалась, что сломаются ребра, потом медленно, словно нехотя, разжал объятия и отшагнул. Его взгляд напугал, потому что так смотрели уходящие на битву гвардейцы, которые знали, что не вернутся.
Меня окатила волна льда, я снова ухватила Дагрея за руку и проговорила быстро:
– Выслушайте меня, виконт. Я прошу вас, я умоляю…
Он вскинул ладонь и сказал:
– Элизабет, никогда не умоляй. Ты принцесса Черной Пустоши. Мольбы оставь выродку, который позволил себе немыслимое.
– Хорошо, – согласилась я поспешно. – Я больше не буду умолять. Но сейчас сделаю это потому, что боюсь потерять единственного защитника и близкого человека в новом для меня мире. Прошу, выслушайте.
Виконт сглотнул, в глазах мелькнула решительность, но он позволил отвести себя от двери и усадить на край кровати.
– Выслушайте. Радилит приказал мне выйти за муж за Вазиса де Луа. Он сказал, что во главе Черной Пустоши должен стоять маг.
– Но ты тоже маг! – выдохнул виконт.
– Я тоже так сказала, – проговорила я, кивая. – Но Радилита устраивает только мужчина-маг. Он так много говорил… Но главное, что я должна снять проклятие с Радилита. Я с трудом поняла его слова, но он был так непреклонен и убедителен… А спорить с королем я не могла… Но герцог де Луа…
Едва сказала его имя, в глазах виконта вспыхнули искры, челюсти сжались, а он дернулся в порыве вновь бежать к двери. Лишь мои пальцы на его локте удержали.
– Он… – прошептала я, собираясь с духом и судорожно соображая, не вызовут ли мои слова новую волну бешенства, которую не смогу остановить. – Его нельзя трогать…
Виконт заорал:
– Почему?! Почему вы его покрываете?! Эта падаль сотворила такое, за что его нужно прилюдно четвертовать!
– Я не покрываю его, – тихо проговорила я и опустила взгляд.
– Тогда что?
– Я боюсь, – произнесла я еще тише.
Пальцы виконта оказались на моих плечах, он всмотрелся мне в глаза и сказал:
– Скажи мне, скажи мне, Лиззи.
– Я…
– Говори.
Я сделала глубокий вдох и произнесла, молясь всем светлым и темным богам:
– Он караварец.
Глаза де Жерона вытаращились, брови схлестнулись на переносице.
– Что-о? – выдохнул он. – Вы уверенны?
Я кивнула и сказала, все еще глядя в пол и стараясь не встречаться взглядом с виконтом, который теперь знает, что надругался надо мной не просто гнусный и подлый человек, а настоящий приспешник хозяина льда:
– На его шее красный знак. Тщательно скрытый, но я видела. И он знает. Он сказал, если я кому-нибудь расскажу, Черной Пустоши придет конец. Я не знаю, как. Наверное, Каравара нашел способ быстро переправить своих воинов без темных порталов. Мы не можем рисковать королевством…
Едва закончила, тяжесть, что сдавливала грудь, выплеснулась, и я разрыдалась, рухнув на грудь виконту.
Он обнял меня бережно, словно от слез могу рассыпаться в пепел, и принялся гладить по голове, а из меня, вместе со слезами, полился поток слов.
– Это было… ужасно… – всхлипывала я. – Он схватил… а потом… и я не могла… А Рамина… Она не Рамина. Я навеки опорочена…
Виконт де Жерон, продолжал гладить меня по голове и прижимать. Тугие волны ярости вперемешку с горьким сочувствуем и бессилием пульсом исходят от него, но в этих волнах захотелось спрятаться, укрыться от жестокого мира, в который погружен двор Радилита Сварта, правителя семи королевств.
– Тихо, – шептал виконт ласково, хотя я чувствовала, с каким трудом ему дается говорить спокойно. – Ты не опорочена. Ну что ты такое говоришь.
– Как же не опорочена, – завыла я, утыкаясь лицом ему в камзол. – Вазис сделал это почти при свидетелях. Рамина, бесстыжая Рамина… Вы бы видели, как она смотрела на меня…
