Я приняла бурдюк, и проговорила, поднося горлышко к губам:
– Сегодня галантность не самая сильная ваша сторона.
– В самом деле? – удивленно спросил он, а потом добавил хмуро: – Я думал, спасение леди из лап мерзавца и ублюдка, самое высшее проявление галантности.
Я пила жадно. Лишь ощутив вкус воды, поняла, как все это время хотелось пить и как вымотала быстрая езда.
– Обычно, – проговорила я, оторвавшись от горлышка и вытерев губы тыльной стороной ладони, – вначале предлагают испить даме.
– Если бы в бурдюке оказалось ледяное эльфарское или, чего хуже, гонная брага, – сообщил виконт, – мне пришлось бы нести вас на руках до самой Черной Пустоши.
– Вы преувеличиваете.
– Отнюдь, – отозвался виконт.
Мне стало так хорошо под деревом, что расхотелось бежать дальше. Показалось, все ужасы королевского двора лишь сон, и он кончился, едва покинули пределы Риверграда. Но только оперлась затылком на ствол, собираясь смежить веки и забыться после пережитого, виконт проговорил резко:
– Элизабет, надо ехать.
Со стоном и едва не плача, я поднялась. Виконт помог мне забраться в седло, от которого сразу начало болеть все тело. Запоздало вспомнила, что в заплечном саквояже лежит фолиант по лекарственным заклинаниям, но де Жерон так спешил, что не позволил тратить на это время.
– Позже прочитаете заклинание, намажете притирки и все, что душе угодно. Только прошу, быстрей. Я не маг, но чувствую, что-то не так.
Пришлось довериться его воинской интуиции, и мы вновь сорвались в бешеный галоп, изматывая себя и коней. Через несколько часов деревья пошли чаще, превращаясь в перелесок, и я облегченно вздохнула, вспоминая, как легко укрыться в лесах Эльфарии и даже в древнем лесу, которого так страшатся люди.
Но когда до леса осталось пара десятков метров, в воздухе остро запахло озоном. Я напряглась, а виконт, хоть ощерился и от него прокатилось нечто такое, что могло бы напомнить магическую волну, если бы не знала, что у него нет магии.
В ушах свистел ветер, треуголку, которую натянула с такой силой, что брови наползли на нос, два раза чуть не сорвало. Пришлось хватать и возвращать обратно на голову. Де Жерон гнал лошадей, как обезумевший, и от них время от времени исходила волна усталости и жара.
Я молилась Роксолане Бесстрашной, чтобы защитила нас, дала сил, и сейчас обряды Черной Пустоши не казались бессмысленными. Я готова была сто раз войти в каменную пещеру и омыться в водах Съакса, лишь бы все закончилось хорошо.
Спустя вечность, впереди, в ночном мраке, который опустился на мир, пока мы загоняли лошадей, замерцала полоска.
– Что это? – выкрикнула я, стараясь перекричать шум ветра.
– Огненный лес, – отозвался виконт. – Там сможем отдохнуть. Огненный лес защищен магией Свартов.
По мне прокатилась такая волна облегчения, что едва не свалилась с седла. Приближаясь, мерцание ласа становилось все таинственней, а когда до него осталось всего пару десятков метров поняла, почему. Если днем он горел, как свежеотлитая монета, то сейчас, в темноте, листья исходят мягким приглушенным светом. От этого он кажется серебристым и свежим, а совсем не горячим, как днем.
Мы въехали под сень сияющих деревьев, и виконт постепенно сбавил скорость. Когда кони перешли на шаг, он свернул с дороги и пояснил:
– В глубине леса безопасней. На дороге искать будут в первую очередь.
– Но вы же сказали, в Огненном лесу безопасно, – напомнила я.
Он кивнул, но ответил:
– В нашем положении безопасность очень относительное понятие.
Проехав еще минут пятнадцать, де Жерон остановил лошадей и, спрыгнув, помог спешиться мне. Даже убегая от самого мерзкого человека, какого доводилось встречать в жизни, отметила, как волшебно прекрасен Огненный лес ночью. Из золотого он действительно превратился в серебристый, исходя мягкими волнами света. Трава тоже перестала слепить глаза и напоминает дорогой ковер из тонкого волоса.
От сказочной и успокаивающей красоты стало спокойно, все ужасы двора показались нереальными. Не верилось, что в мире может существовать что-то кроме этих сияющих деревьев и мягкой, как перина травы.
Виконт привязал лошадей к ветке и вытащил из дорожной сумки гвардейца бурдюк.
– Вот, Элизабет, попейте, – сказал он. – Я понимаю, я загнал вас. Но это все из-за стремления защитить.
– Я понимаю, – устало ответила я, принимая емкость. – И очень благодарна за все, что делаете.
Виконт коротко кивнул и спросил с некоторой заминкой:
– Как… вы себя чувствуете?
Я сделала несколько больших глотков и, вытерев губы, взглянула на него. По напряженному лицу и внимательным глазам, поняла, что интересуется он не только усталостью от скачки.
– Все хорошо, – ответила я. – Даже перегоревший маг быстро восстанавливается и устраняет физические неудобства. А вы так обильно посыпали мне губы куррант дисектум, что наглоталась и залечила даже родинку, которая не нравилась.
Показалось, виконт немного смутился, чего не видела с момента знакомства, но тут же взял себя в руки и проговорил тихо:
– Я беспокоился.
