– О, Дагрей! Ты убьешь меня…. О, святые боги…
– Ты убиваешь меня каждую секунду, Лиззи… Как ты хороша… Как же ты хороша…
Я готова была отдаться ему сейчас, но он медлил, растягивая удовольствие, как хищник, поймавший добычу и нежелающий быстро завершать трапезы. Оторвавшись от меня, де Жерон приподнялся и на несколько секунд завис, скользя взглядом по телу, останавливаясь на груди и спускаясь к самому потаенному. От этого взгляда меня окатила новая волна жара, а виконт провел пальцами под грудью, а потом резко завел мне руки за голову.
– Лиззи… – простонал он, словно видеть меня было наслаждением, граничащим с болью.
Потом он перекатился на спину, увлекая меня за собой, а затем очень медленно, стал опускать. Я ощутила, как разгоряченное и твердое проникает туда, где пульсирует вся моя суть. Изо рта вырвался крик, а виконт простонал:
– Я не удержусь…
– Пожалуйста… – взмолилась я.
Он сел, заводя мне ноги, так что я обхватила его торс, и сжал пальцами бедра. Его губы оказались рядом с моими, а взгляды встретились.
– Нет, моя милая Лиззи, я хочу растянуть удовольствие.
Медленно, он стал приподнимать и опускать меня, а когда я поймала ритм и стала двигаться вместе, он прижался к шее горячим поцелуем. Мои пальцы окунулись в его серебристые волосы, запрокинув голову, я стонала, желая унестись к небесам, но едва готова была воспарить, виконт останавливался.
Я прошептала на ухо:
– Что ты со мной делаешь…
Затем легонько прикусила мочку. От этого невинного жеста виконт зарычал, мы перевернулись, а он вновь оказался хозяином положения.
На секунду мы застыли, я смотрела на его лицо, на котором отражаются блики мерцающих листьев и не верила, что могу быть снова счастливой. Де Жерон, словно прочитал мои мысли, одарил жгучим поцелуем.
– Ты достойна самого лучшего, Лиззи… У тебя будет все самое лучшее…
Он быстро перевернул меня на живот, а в следующий момент вошел в меня напористо и нежно одновременно. Я застонала, извиваясь, и подаваясь ему навстречу, сквозь негу и сладкие стоны поняла, что стою на коленях, впиваясь пальцами в серебристую траву и кричу его имя.
Мы катались по земле, сжимая друг друга в объятиях, Дагрей де Жерон скользил умелыми пальцами по телу и возносил меня к небесам одними лишь прикосновениями. Горячие поцелуи оставались на коже, подобно раскаленному клейму, когда ощутила, что готова взмыть к самим богам, из горла вырвался крик:
– Дагрей!
В следующую секунду виконт оказался сверху. Я ощутила горячее и твердое естество и обвила любимого ногами, раскрываясь ему навстречу. А когда он оказался внутри и стал двигаться, с каждым новым рывком приближая к звездам, захлестнула бесконечная радость, которая пролилась горячим дождем и унесла к вечности.
Потом мы лежали в серебристой траве, тяжело дыша. По мне катились капли, а когда повернула голову, на лбу Дагрея заметила такую же россыпь, которая в свете деревьев кажется алмазной.
Де Жерон вытер лицо ладонью и тоже повернулся ко мне. Я смотрела на него и не понимала, как прежде не замечала всего, что творится у меня в душе. Он казался мне несносным, и таким кажется теперь, но вместе с этим пришло осознание всего, что испытывала к виконту. Едва додумала эту мысль, как в груди больно кольнуло.
Видимо, это отразилось на лице, потому что виконт поднялся на локте и, склонившись надо мной, спросил:
– Я сделал тебе больно?
Я покачала головой и устремила взгляд вверх, где мерцающие кроны неспешно колышутся от ветерка. Виконт придвинулся и обнял горячей рукой, от его прикосновения по телу прокатилась волна удовольствия, а в голове всплыли образы, где буквально несколько минут назад он сжимает меня в объятиях и возносит на вершины мироздания.
– Лиззи? – повторил он с тревогой.
Мне хотелось ответить, но тяжелая мысль не давала раскрыть рта, а собственные чувства к виконту казались позорными потому, что скорее всего, были безответными.
Я отвернулась, но Дагрей аккуратно взял меня за подбородок и повернул к себе. В голубых, как льдинки, глазах прочиталось столько беспокойства и участия, что на секунду показалось, что произошедшее для него тоже что-то значит. Но потом вспомнила герцога де Луа, которому все равно, кем владеть, Каравару с его равнодушием, Радилита, готового устраивать оргии прямо во время бала, и надежда рассыпалась в прах.
Виконт наклонился и поцеловал в щеку.
– Что с тобой? – спросил он прямо в ухо, и от жара его губ по мне прокатилась почти болезненная волна.
С трудом отстранившись, я села и отвернулась.
– Вы получили, что хотели… – проговорила я тихо и потянулась к ливрее, которая вдруг показалась спасительной и способной защитить от всех невзгод мира.
Позади послышался шорох травы, на плечо легла горячая ладонь, а в следующий момент меня развернули, и я увидела глаза Дагрея прямо перед собой.
– Что ты несешь? – спросил он ласково.
От его интонации меня почему-то затрясло, а к глазам подступила пелена слез. Сглотнув комок, я постаралась согнать ее и проговорила:
– Вы сами сказали, что давно… хотели этого. И теперь получили.
Его брови нахмурились, во взгляде появилось явное замешательство.
