– Спасибо, – так же тихо ответила я. – Но уже не о чем. Единственное, что огорчает, это воспоминания о произошедшем. Кажется, меня испачкали в чем-то, что никак не хочет отмываться…
Лицо виконта вновь потемнело, взгляд уставился в одну точку, а пальцы сжались, словно под ними глотка Вазиса де Луа. Неожиданно от вскинул голову и проговорил с жаром:
– Ручей!
– Что? – переспросила я, тревожась, что от ярости и жажды мести его разум все же помутился. – Вы в порядке?
Виконт мотнул головой, как рассерженный бык, и произнес:
– Конечно, я в порядке. Я говорю – ручей! Здесь течет один из притоков Съакса, а все, что течет через Огненные леса, обладает целебными свойствами.
Я посмотрела на де Жерона с сомнением, пытаясь понять, когда он вдруг стал верить в ритуалы, целебные свойства и прочее, не относящееся к прямым результатам явлениям.
– Вы точно в порядке? – на всякий случай уточнила я. – Не припомню, что бы вы говорили подобное.
По лицу де Жерона вновь скользнула тень, как показалось, смущения, он отвернулся и проговорил быстро:
– Просто я помню, как важно для женщин моральная поддержка. А ритуалы и разные действа этому очень помогают. Я лишь хочу, чтобы вы были в порядке.
– Я уже в порядке, – сообщила я с благодарностью, потом добавила: – Но освежиться не мешало бы.
Виконт почему-то облегченно выдохнул.
– Я провожу, – сказал он.
Оставив коней недовольно таращиться на траву, которую нельзя есть, мы пошли через молодую поросль. Мерцающие в темноте листья бросают блики во все стороны, от чего кажется, что где-то спрятаны крошечные фонарики. Виконт двигался чуть впереди, отодвигая передо мной ветки и пропуская так, чтобы ни один лист не задел меня.
Спустя минут пять, послышалось тихое журчание, а еще через пять мы вышли к ручью, шириной всего в пару прыжков. Он извивается среди мерцающей травы, в темной воде отражаются блики от листьев, а воздух наполнен свежестью и, показалось, даже звоном магических колокольчиков.
Я выдохнула:
– Невероятно.
– Я знал, что вам понравится, – проговорил де Жерон глухо.
Присев, я опустилась на колени и наклонилась над водой. Из отражения на меня взглянуло аккуратное личико с зелеными глазами и чувственными губами. На голове треуголка, а тело плотно задрапировано ливреей королевского пажа. В треуголке вдруг стало так тесно и не удобно, что я почти с ненавистью сорвала ее. Рыжий водопад рассыпался по плечам, а передние локоны коснулись воды самыми кончиками.
Я опустила ладони в воду, кожу приятно захолодило и, к изумлению, действительно ощутила, как даже через руки из меня уходит все плохое.
– Вы не ошиблись, – проговорила я все еще удивляясь. – Ручей и правда лечит. Откуда вы знали?
Брови виконта сдвинулись, о ответил, хмуро глядя на воду:
– В детстве мне приходилось убегать из дома.
– И вы так далеко убегали? – спросила я, чувствуя, как внутри все сжалось от сочувствия.
Он хмыкнул.
– Я убегал еще дальше.
– Мне так жаль, что у вас не было детства, – произнесла я, еще больше ощущая, как несправедливо поступали с этим сильным и достойным человеком.
Виконт отмахнулся и сказал:
– Оставьте. Это закалило меня и сделало тем, кем являюсь. И, честно сказать, никем другим я бы быть не хотел.
Истинным чутьем я ощущала, что виконт говорит правду, но не могла поверить, что кто-то отказался бы от счастливого детства и променял бы его на грязные интриги двора и немилость родителей.
Вынув ладони из воды, я собралась подняться и уперлась ладонями в траву. От влаги те резко заскользили вперед, а я, не удержавшись, вскрикнула и свалилась в воду. Одежда моментально намокла и неприятно прилипла к телу, волосы завесили глаза, но ручей оказался всего по колено, и когда встала, откидывая с лица волосы, слова изо рта вылетели быстрее, чем успела сообразить:
– Дэйви Джонс дери этот риверградский двор!
Не заметила, как со мной в воде оказался виконт, который сжимает губы и едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Он быстро подхватил меня и вынес на траву.
– Разве пристало леди так выражаться? – спросил он, усиленно давя улыбку.
С меня текли ручьи. Мокрая ливрея и штаны оказались не лучше, чем мокрое платье или сорочка, волосы хоть и не сильно вымокли, но кончики свисают тонкими сосульками, с которых капает. В ночном воздухе одежда моментально настыла, и по коже прокатились крупные мурашки.
– Сейчас мне совсем неинтересно, как выражаются леди. Мне холодно.
– Надо просушить одежду, – сказал де Жерон, глядя на меня.
Я откинула волосы назад и произнесла:
– Конечно надо, но не представляю, как сейчас это делать.
Виконт провел языком по зубам, не разжимая губ, взгляд на секунду затуманился, потом он словно вернулся в себя и проговорил:
– Золотые листья хоть и не горячие, но высушить одежду могут. Хотите, я посажу вас под куст?
Я надула губы и сказала:
– Под куст я и сама могу сесть.
С этими словами подошла к пышному кустарнику возле самой кромки воды и демонстративно опустилась. Виконт подошел и сел рядом с видом сторожа, готового убивать любого, кто приблизится хоть на шаг.
