Но я видел неправду того, что он делал. Он врал! Он понимал, что соблазняет её, и специально переигрывал. Даже я никогда не делал ничего подобного. Я делился с женщинами славой или расплачивался с ними деньгами, но взамен брал только то, что они сами соглашались мне дать. Я никогда не осмеливался делать вид, что наши отношения носят небесный характер.
А она дрожала от радости. Бедная земная женщина, обмануть которую ничего не стоит, только покажи ей кусочек неба.
Да, он хорошо к ней относился, но ведь он знал, что даёт ей крупицу яда. Он произносил нежные слова и гладил её руку, и как расчётливо он это делал! За это подлое поглаживание он сейчас здесь. Пускай он и не знает об этом, но он здесь, со мной – в грязи, мерзости, вони, и, между прочим, не он меня, а я его защищаю от этих тварей!
…
Но теперь я думаю об этой женщине…
Мне попадались только красивые, словно завёрнутые в прозрачную фольгу – внешне самоуверенные, а внутренне ни во что не верящие, многократно обманутые и обманывающие сами – безвольные песчинки, носимые ветрами Мирового Безумия.
Ах, если бы меня полюбила такая женщина, не оказался бы я на этом вонючем острове…
…
Я тогда совершенно взбесился и бегал вокруг Олли в ярости, я плевал в него, царапал его колени, и в конце концов отвесил ему пощёчину, которая с тех пор цветёт на его щеке. Я был единственным, кто мог его осудить…
– Мне жаль их обоих, – сказал Леонид.
– Да, печальная история, – согласился Росси.
– Что, берёте эту пару? – спросил ангел.
– Берём, – сказал Леонид.
Лицо ангела стало деловитым.
– Что ж, две души за две. С вами, конечно, ничего страшного не случится, но вы обязаны верить, что всё предельно серьёзно и вы добровольно приносите себя в жертву. Ясно?
– Ага, – сказал Леонид.
– Тогда соберите волю в кулак и кричите: вы свободны!
Леонид закричал:
– Вы свободны!
– И снова нет! – замотал головой ангел. – Это должно звучать как ультиматум: если не будет по-моему – пусть я тут сдохну, а вся Вселенная будет в этом виновата.
– Кажется, я понимаю, – сказал Леонид.
Он напрягся и заревел, зарычал:
– Я кому сказал, вы свободны!
Что-то треснуло вовне или, может быть, внутри него.
Каменное кресло дрогнуло и начало медленно, сантиметр за сантиметром, подниматься. Скользя по жирной глине, гном бросился к подножию трона, забрался на колени спящего и обнял его за шею. Трон, спящий человек и гном начали медленно подниматься вверх.
Леонид и Росси смотрели на них, задрав голову, и вскоре им показалось, что они увидели наверху крошечную вспышку.
– Поздравляю вас, падре! – устало сказал Росси.
Леонид чувствовал себя опустошённым и разбитым.
– Мне кажется, я что-то не так сделал, – сказал он, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сесть в грязь.
– Это уж точно, – злорадно сказал ангел. – Две души за две души. Долг платежом красен.
В его глазах загорелись языки пламени.
– Спасём ещё кого-нибудь? – вяло спросил Росси.
Ангел злорадно засмеялся.
– До сих пор ещё ничего не поняли? Ах вы, дурни, дурни.
Слишком поздно Леонид и Росси заметили, что черви их взяли в кольцо. Новые твари наползали на прежних, и вокруг людей нарастала чмокающая, хлюпающая стена.
– Стоять! – приказал Леонид.
– Убирайтесь! – закричал Росси.
Но черви и не думали останавливаться.
– Две души за две души, – ухмыльнулся ангел. – Несите их в лодку.
Чавкающая стена сомкнулась над людьми как купол.
– Может… можно… с ними договориться, – с трудом проговорил Росси.
Сквозь слизь протиснулась рожа ангела.
– Жаль, что не я с вами рассчитаюсь, – злобно сказал он. – Столько лет я воспитывал Димитрия Димитриевича, а вы его отпустили. Ах вы, гады, гады!
Близость червей высасывала из людей последние силы. Росси лежал в грязи, больше всего тоскуя от отсутствия всего, что могло бы быть верхом.
Леонид сидел рядом, сгорбившийся, изнурённый, и держал шкатулку на коленях.
Вокруг них резвился косяк фосфоресцирующих лярв.
– Теперь мы – ваше небо! – орали они и чертили на туловищах червей багровые звёзды.
– Кажется, я скоро сдамся… – подумал Леонид. – Как меня звали? Кажется, кто-то звал меня Лёнечка.
Черви были вокруг них и под ними. Отвратительная масса куда-то тащила людей. Послышалось хлюпанье воды.
– На прежней работе меня… уважали… – пробормотал Росси. – Однако… на руках… не носили…
– Он ещё смеет со мной шутить! – рассвирепел ангел. – Чувство такта мешает мне разговаривать с чужой едой, но я просто обязан вам разъяснить, до чего вы отвратительны! Ваши лица несимметричны, ваши тела непрерывно стареют, пища должна сгнить внутри вас, прежде чем вы сможете её усвоить. Вы воняете, потеете, источаете жир, ваша кожа пронизана порами. Вам приходится непрерывно увлажнять глазные яблоки, и ради этого, – он взвизгнул, – моргать!
Но ни у Росси, ни у Леонида не было сил его выслушивать. После короткого плавания их вышвырнули на тёмную сушу, и черви уползли в прибрежную слякоть.
Они с трудом сели, оглядываясь.
