– Черт!!! Напарник побежал вверх по лестнице. Амбал кинулся за ним. Они ввалились на четвертый этаж в ту самую секунду, когда высокий мужчина в черном пальто закрывал дверь той самой комнаты, где сидела «новенькая».
– Стоять! – заорал амбал, вскидывая оружие. – На пол! Мордой вниз!!! Быстро!!! Мужчина в черном обернулся и уставился на них так, будто увидел инопланетян.
– Ребята, – на его губах обозначилась дурацкая ухмылка. – Я ищу Маринку Рибанэ. Вы ее не видели, случаем, а?
– Лечь на пол! Быстро!!! Считаю до трех и спускаю курок! Мужчина состроил забавную гримасу, пожал плечами и, улыбнувшись, сказал:
– Ладно, ладно. Не надо в меня стрелять. Я хороший парень. – Он лег на пол, спросил, не поднимая головы: – И сколько так лежать? Из кабинетов начали выглядывать встревоженные сотрудники.
– Никому не высовываться! – рявкнул амбал. Головы сотрудников исчезли так же мгновенно, как и появились. Пока амбал держал лежащего на мушке, напарник подбежал к мужчине и, придавив того коленом к полу, защелкнул на запястьях наручники.
– Готово! – крикнул он и, отступая спиной, постучал в нужную комнату. – Лера, можешь выходить. Мы его взяли! Лера! – Тишина. – Напарник толкнул дверь, и та на удивление легко поддалась. – Смотри за этим уродом. На всякий случай, – предупредил оперативник амбала и обернулся. Телефонная трубка лежала на столе, со стороны микрофона стоял диктофон, из которого доносились томные вздохи. Ярко горела настольная лампа, и в ее свете залитое кровью кресло казалось черным. Обезглавленное тело «новенькой» полулежало, навалившись на подлокотник. Руки безвольно опущены, пальцы почти касаются пола. С них срывались темные, тяжелые, как бомбы, капли и падали в широкую лужу. Но больше всего оперативника поразил даже не вид обезглавленного тела и не обилие крови, а сама голова. Она лежала на столе и смотрела совершенно белыми глазами в сторону двери. Точнее, прямо в глаза оперативнику. А рядом с ней в столешницу был воткнут нож. Острый тесак для разделки мяса. И еще стояла рация. Черный аккуратный пенальчик.
– Никто пока не смог опознать голос на записи. – Лева посмотрел в сторону, затем перевел взгляд на Волина. – Аркадий Николаевич, объясните мне, пожалуйста, что происходит? Я ничего не понимаю.
– Ты думаешь, Лева, я понимаю? – вздохнул Волин. – Я, Лева, вообще уже ничего не понимаю. Почему он убил двух девушек в течение одного дня? И, главное, напоказ. Зачем ему понадобился весь этот спектакль? Они стояли на лестничной площадке четвертого этажа телефонного узла и курили, переговариваясь негромко. Пока эксперты осматривали место происшествия, пытаясь отыскать отпечатки пальцев, найти хоть что-то, что можно было бы использовать в качестве улики, прибывший наряд милиции согнал всех сотрудников «777» на пятый этаж. Там они оставались под присмотром двоих патрульных и одного оперативника. Пилюгин уже вошел в роль руководителя следственной группы и занял директорский кабинет, где как раз и вел допрос Каляева. Волин и Лева вошли без стука, остановились у двери. Пилюгин восседал за директорским столом, заполняя протокол и время от времени подбрасывая очередные вопросы, вроде: «Вы слушали разговор и что?»
– И… понимаете, вроде была небольшая пауза… – отвечал бледный как сама смерть Каляев, сглатывая судорожно и растерянно оглядываясь то на Волина с Левой, то снова поворачиваясь к сидящему за столом Пилюгину. -…А потом эта девушка, новенькая, заговорила, как настоящая профессионалка. Понимаете? Она сама стала вести беседу, просто рта не давала нашим раскрыть. И… я тогда подумал: вот что значит – человек раскрепостился.
– И вы, конечно, ничего странного в этом не углядели, – с фантастическим сарказмом пульнул Пилюгин.
– Нет, – Каляев быстро-быстро затряс головой. – Нет-нет, ничего. Это со всеми происходит. У одних чуть-чуть раньше, у других чуть-чуть позже. Я подумал, что у этой девочки большое будущее. Она так резко переменилась.
– И вы не почувствовали, что это запись?
– Нет. Голос звучал очень чисто. Очень. И к тому же голоса были слишком похожи. Слишком. То есть в процессе разговора голос у этой девочки, кандидатки, немного менялся и даже не один раз. Эмоциональное напряжение, разрядка. Здесь много факторов. Я и не почувствовал подвоха. Подумал, что она просто «поймала» нужный тон.
– Кому вы звонили перед тем, как отвести убитую в «кабинет»? – выпалил вдруг Пилюгин. – Отвечать быстро!
– Н-никому, – пробормотал Каляев, бледнея еще сильнее. – Я… Никому не звонил.
– А вот операторы вашей АТС утверждают, что вы кому-то звонили.
– Нет-нет, – директор даже всплеснул руками. – Они что-то путают.
– Как же вы объясните, что убийце стало известно о новой «кандидатке»?
– Толстяк ничего не знает, – прошептал Волин Леве, и тот кивнул, соглашаясь.
– Я не… не знаю, – от волнения Сергей Сергеевич начал даже заикаться. – Сна… ачала мне позвонила сменщица Рибанэ и сказала, что угодила под машину, потом позвонили из фирмы по установке…
– Это нам известно, – нарочито грубо оборвал его Пилюгин.
– Дальше. Волин наклонился к Леве, шепнул на ухо:
