– Станет, станет. Скажешь, что от меня, – станет. И адвоката нашего вызвони. Он даст тебе телефон человека по уголовным делам. Свяжешься с ним, объяснишь ситуацию, скажешь, куда ехать. Десять «штук». Все понял?
– Понял, – Пилюгин вздохнул, покачал головой. – Рискую я, Миша. Здорово рискую. Ты же не просто «непреднамеренный», ты – маньяк. И если станет известно, что я тебе помогаю…
– Не будешь болтать – не узнают. Десять «штук» – нормальные деньги за такую работу. Тебе и делать ничего не придется. Три телефонных звонка. – Миша наклонился вперед, сказал жестко, недобро щурясь: – Не жадничай, Витя. Откусывай в меру, а то ведь можно и подавиться. Пилюгин посмотрел на своего шефа. Сейчас он лихорадочно просчитывал в уме шансы Миши выбраться из этой передряги целым и невредимым. С такими заступниками, да с хорошим адвокатом, да еще когда за тобой стоят большие деньги… Кто знает, как может обернуться дело? Глядишь, через недельку-другую и выйдет Миша Газеев на волю, да еще и с извинениями. И тогда воздастся всем сестрам по серьгам. И тем, которые поддержали, и особенно тем, которые отвернулись. Бросили. Предали. Но, даже если не выгорит у Миши «отмотаться вчистую», все равно. Люди с большими «бабками», они и на зоне – люди с большими «бабками». А большие деньги – это большие возможности. Рисково, конечно, однако игра стоила свеч. Пилюгин улыбнулся сдержанно, кивнул:
– Я понял, шеф. Все будет нормально.
– Давай. И скажи своим коллегам, чтобы не лезли с расспросами. В отсутствие адвоката никаких показаний я давать не намерен.
– Хорошо, шеф. Пилюгин вышел из кабинета, а Миша остался сидеть в кресле, думая о своем, и на скулах у него играли желваки.
Волин поставил локти на стол, закрыл лицо руками. Так ему лучше думалось. Рибанэ сбежала. Как ей это удалось, непонятно, но сбежала. Где она теперь, остается только гадать. Вопрос: откуда взялась запись голоса Аллы Ладожской? Волин видел один ответ: кто-то, работающий в «777», записал ее разговор с «клиентом», а потом либо ловко смонтировал его, либо просто убрал реплики «клиента» с записи. Надо представить запись специалисту, чтобы тот определил, на какой аппаратуре производился монтаж фонограммы. Во всяком случае, на любительскую не слишком похоже. Уж больно чистая запись. В кабинет вошел Пилюгин, остановился у стола, взял протокол опознания голоса, почитал, сказал со вздохом:
– Понятно. Ладожская? Это первая убитая девушка? Ну ясно. Слушайте, братцы, – он посмотрел на часы. – Уже половина четвертого. Газеев отказывается от дачи показаний в отсутствие адвоката. Пока этого адвоката найдут, пока он приедет, будет уже поздний вечер. С полуночи дело официально передается в ведение сводной группы. Предложение следующее: я забираю все вещдоки по данному происшествию и Газеева на Петровку, и мы начнем «крутить» его на два последних убийства. Они, хоть и со скрипом, но доказываются. Заодно смогу представить какой-то результат по проведенной операции. Дальше, поскольку первый допрос с Газеева снимаем мы, нас обязаны включить в сводную группу. А уж я буду держать вас в курсе дела. Как?
– По-моему, хорошее предложение, – оценил Лева.
– Хорошо, забирайте его, – кивнул Волин. – Как только закончите допрос, позвоните нам в прокуратуру.
– Конечно. Пилюгин пошел к двери, но на пороге остановился и, обернувшись, спросил:
– Кстати, вы в курсе, что наши парни задержали этого стоматолога, Баева?
