Выбор был самый что ни на есть широкий: спать на стульях или на столе. Со стола еще предстояло убирать, стулья же надо было только сдвинуть. С другой стороны, стульев всего два, а стол вот он, огромный. Можно сказать, бескрайний. Оставалось выбрать между временем и удобством. Волин выбрал время. Поставил два имеющихся стула посреди кабинета, бросил сверху пальто. Вместо подушки пойдет замечательная ондатровая шапка. Помнется, правда, ну да и фиг с ней. Шиковать так шиковать. Волин погасил свет, лег на стулья, поерзал, устраиваясь поудобнее. Положение оказалось даже более катастрофичным, чем он ожидал. Существовало три варианта неудобства: свешивались либо голова, либо ноги, либо пятая точка. Уже через три минуты Волин ощущал себя путником, угодившим на ложе карлика Прокруста. Через четыре – батоном колбасы, туго перетянутым бечевкой. В конце концов, ему удалось найти наименее болезненное положение: ноги и руки скрещены, колени упираются в спинку стула, «мадам сижу» свисает, голова запрокинута. Ничего. Рано или поздно сморит. Слоны, вон, стоя спят и не жалуются. И бессонницей не страдают. Постепенно Волин свыкся с мыслью, что ему предстоит ночевать подобным образом не день и даже не неделю. Может быть, месяц-другой. Пока еще он подыщет себе квартиру. Мысли о квартире оказались приятно многообещающими. Нормальная кровать… В следующее мгновение Волин провалился в сон. Усталость брала свое. И приснилось ему, будто сидит он за столом и роется в бумагах. И якобы есть в этих бумагах что-то такое, что необходимо найти. Волин перечитывает списки снова и снова, но это хитрое «что-то» каждый раз ускользает от него. И вдруг, когда он уже впадает в отчаяние, все встает на свои места. Туманная мысль оформляется в некую идею, важную, стоящую. Вот только ему так и не удалось понять, что же это за идея, поскольку как раз в этот момент затрезвонил телефон. Волин вздрогнул, потянулся за трубкой и… свалился со своего ложа. Грохнулся копчиком об пол, да так, что потемнело в глазах. Взвыл во весь голос. А телефон звонил и звонил, тварь настырная. Волин поднялся, морщась и проклиная все на свете, похромал к столу, рванул трубку:
– Алло?
– Волин?.. – Опять «Волин». Ну кто еще мог позвонить ему среди ночи, кроме жены. Мало у него головной боли? – Волин, это ты?
– Я. Что тебе нужно? – спросил, и самому стало стыдно. Чего рычит? Она волнуется, наверное.
– Волин, кончай дурить. Приезжай домой. Я мяса нажарила, как ты любишь. – После батона с пакетом молока упоминание о мясе воспринималось как неприкрытое издевательство. – И Катька про тебя спрашивала.
– Поздно уже, я спать лег. Завтра позвоню.
– Где ты спать лег, Волин? – не поняла жена. – В прокуратуре?
– В «Метрополе»! – гавкнул он. – В президентском люксе!
– Почему ты на меня кричишь, Волин?
– Потому что нечего будить человека среди ночи и задавать дурацкие вопросы!
– В общем, так, Волин, – сухо сказала жена. – Если ты твердо намерен разводиться – тебе виднее. В конце концов, ты взрослый человек. Но развод не означает, что ты должен ночевать в кабинете. Приезжай домой, занимай любую комнату. Ни Катька, ни я беспокоить тебя не будем. Все. Надумаешь приехать, позвони сначала. Нас может не быть дома. Она повесила трубку. Вот так. Теперь попробуй усни. И дома-то, в нормальной постели, после такой вот «побудки» ворочался по часу, что уж говорить об этих чертовых стульях. Волин вздохнул. Взял пепельницу, поставил у своей новой «постели», закурил. Улегся, прикрыл глаза ладонью. С улицы в окно бил фонарь, а шторы в прокуратуре мало того, что тонкие, так еще и узкие. Как ни задергивай, все одно остается щель в полметра. Волин докурил, пристроил окурок в пепельнице, поерзал, подтягивая колени. Попробуй теперь найди то самое, заветное, положение. Нашел, вздохнул, подсунул кулак под голову. Ничего, спать можно. Закрыл глаза, задышал ровно и старательно, подманивая сон. Постепенно расслабился. Странно. Дома ворочался бы не меньше часа, а тут уже через три минуты сопел, как младенец. Наверное, в волинской родне имелась какая-то веточка, тянущаяся к известному химику. Во всяком случае, второй раз за ночь сработало благодушно подсознание. Он вдруг понял, какое отношение имеет алкоголичка Вера к маньяку-убийце. Все было просто, как яйцо вкрутую, и даже еще проще. Волин улыбнулся во сне. В это мгновение телефон зазвонил снова.
– Черт, – восклицание было непроизвольным, но очень эмоциональным. – Черт, черт, черт! На сей раз ему удалось не слететь со своего «насеста». Раскинув руки, словно орел на вершине горы, он осторожно сполз со стульев, подошел к телефону.
– Волин, слушаю. На том конце провода молчали, но, когда Волин уже готов был гаркнуть что-то раздраженно-злое, хрипловатый женский голос вдруг выдавил:
– Я знала ту девушку.
– Какую еще девушку? – все-таки он очень хотел спать. – Вы куда звоните?
