Я ни на йоту не верил, что нам удастся отловить Худосокова в прошлом и, тем более - в настоящем. В воображении всегда все получается гладко... Я представил себе Худосокова. Вот он спустился в крааль, распустил свой павлиний хвост и начал трепаться... Выговорившись, с раскрытым ртом задумался над очередным пассажем, а Шварцнеггер, обрадовавшись паузе, забыл обо всем и принялся расчесываться. А мы, улучив этот момент, на раз-два-три засовываем Ленчику пилюлю в рот, легонько ударяем ладошкой по нижней челюсти, а он от удивления глотает. А в прошлом мы находим его в доску пьяным в какой-нибудь портсмутской таверне и, опохмелив по последнему желанию, вытрясываем из него душу. В медный кувшин, конечно.
...Медный кувшин... Медный кувшин... А если сказка об Аладдине и его волшебной лампе не просто сказка? Может быть, всемогущий джин из этой сказки - это чья-то душа? Какого-нибудь выдающегося ученого? Наподобие всезнающего и все умеющего Сайруса Смита из "Таинственного острова"? Или душа из будущего, в котором каждый школьник может перемещать предметы на расстоянии, добывать золото из морской воды и усмирять драконов и динозавров? А что, если души все-таки можно как-то изолировать? В медном сосуде, например? Считают же современные ученые, что в сказках и мифах непременно содержится истина...
...Нет... Все-таки эта затея Баламута - всего лишь попытка обмануть себя. Ну, к примеру, заключу я душу Худосокова в медную лампу. Что тогда будет? Она не вселится в тело мальчика Лени, который родится во второй половине двадцатого века. В тело мальчика Лени при рождении вселится другая душа... И вполне может быть, что души с определенными характеристиками могут вселяться только в определенные тела. То есть в данный тип тел, предположим с такими вот носами и печенками, могут вселяться только добрые души. А в тела с такими глазами и желчными пузырями - только злые. И тогда, если мое предположение верно, заключи я душу Худосокова в медную лампу, то в тело мальчика Лени конца двадцатого столетия непременно вселится какая-нибудь другая особо подлюшная душа! Которая не станет с нами церемонится, не будет поить марсалой и кормить сосисками, а просто размажет по стенкам крааля...
...Вот такие мысли одолевали меня. Наверняка мои товарищи думали о том же. По крайней мере, минут через десять после окончания нашего диспута я услышал саркастический голос Николая:
- Ну и дураки мы!
- Поясни свою мысль примером, - пробормотал Бельмондо, совсем не удивившись Колиному открытию.
- Зачем нам здешнего Худосокова шариками кормить? Не нужен он нам в прошлом! Ведь если мы возьмем его с собой, то он хотя бы в одной прошлой жизни будет знать, что мы за ним охотимся...
- Баламут прав... констатировал я. - Мы - дураки. А сам он вдвойне, потому, как это его идея... Поехали что ли?
- Пилюль всего четыре...
- Веронику и Ольгу оставим, - мгновенно предложила Софи.
- Я боюсь одна... - заныла Вероника, оглядываясь на Ольгу. - Не оставляйте меня одну!
- Дурочка! - обнял ее Бельмондо. - Ведь мы никуда не исчезнем. Проглотим эти пилюли и тут же расскажем тебе и друг другу, что в прошлом накоцали...
- Погодите! - остановил я его. - Мне сейчас в голову пришло, что нет никакого резона всем четверым одновременно нырять в прошлое. Во-первых, мы можем попасть в одно и тоже время, ну, как Баламут, Ольга и я попали во времена Македонского...
- Это не исключается и при разновременном нырянии, - язвительно улыбнулась София.
- Ну, тогда, во-вторых: если нырять с интервалами, то каждый последующий "ныряльщик" сможет использовать информацию, полученную предыдущим...
- Глупости! - махнул рукой Баламут, раздраженный тем, что сам до этого не додумался. - Давайте, как раньше, глотать одновременно. Дело это непроверенное, не надо ничего менять.
Я не стал упорствовать, и следующую минуту Николай прощался с Софией. Он готов был делать это часа два, но через пару секунд София не без труда отстранилась, и мы собрались в кружок.
- Ну, что, по коням? - спросил Баламут, обвел нас прощальным взглядом и скомандовал:
- Поехали!
И мы практически одновременно проглотили свои пилюли.
2. Водонос становится магнатом. - Зверь бежит на ловца. - Главное - вовремя
смыться.
Душа Баламута "реинкарнировала наоборот" в Аладдина. Когда, вернувшись в крааль, он рассказал о своем путешествии, я немало удивился - ведь всего за несколько минут до того, как проглотить пилюлю, я рассуждал о медной посуде, как возможном средстве хранения (заточения) человеческих душ. Нет, в мире все-таки все связано... Наверняка, думать о лампах, джинах и Аладдине подвигло меня витающее повсюду Случившееся. Мой мозг открылся, и оно вошло в него...
