- Это не пыль от проходки, эту грязь специально здесь размазывали для маскировки... И цемент свежий, не больше месяца ему...
***
Баламут был уверен, что нашел вход в пещеру, в которой он, будучи Александром Македонским, спрятал свои несметные сокровища. Сначала он обрадовался, но потом, поняв, что в пещере побывали люди, расстроился. "Если это были геологи, то они наверняка нашли золото", - думал он, больно кусая губы. Но скоро повеселел. "Лаз в пещеру заделан и замаскирован! - осенило его. - Значит, они не вывезли его! Полностью или частично, но не вывезли!
За последние дни Баламут сжился со своей тайной. Он грела ему сердце. Все чаще в голову ему приходила мысль: "А может, не рассказывать им ничего? Выберемся, сам найду и сам буду решать, что с ним делать... Это же мое золото! Мое!!! Это я покорил державу Ахеменидов! Это я заставил Дария, других царей и царьков бросить свои сокровища к моим ногам!" Но потом ему становилось стыдно, и он оставлял решение на потом...
***
Через несколько минут нам стало ясно, что когда-то в этом месте кровли штольни существовал узкий, диаметром в тридцать пять - сорок сантиметров, лаз. И он действительно был заделан цементным раствором.
- Знаете, что мне кажется... - проговорил я, вспоминая свои белуджистанские приключения под землей. - Сдается мне, что эта штольня пройдена по древняку<Древняк/>- древняя горная выработка, копь.>... И если рудное тело было достаточно богатым и протяженным, то вполне возможно, что этот древняк может вывести нас на поверхность...
- Рудное тело... - засомневался Бельмондо. - Вряд ли... Нет тут никаких намеков на киноварь...
- В Канчочском рудном узле не только ртути полно, но и золота. Видишь вот эту серую сыпь? - я ткнул пальцем в очищенный камень. - Это арсенопирит. В этих краях в нем золота бывает до двухсот граммов на тонну, а иногда и до килограмма...
- Ты хочешь сказать, что это отверстие заделали чтобы... - начал понимать меня Бельмондо.
- Чтобы кто-то до чего-то ненароком не добрался, - улыбнулся я. - До золота, до выхода и до... до Худосокова. И заделал его никто иной, как сам Ленчик.
- Хватит тогда топтаться... - проворчал Баламут, отнимая у меня молоток с зубилом. - Делать все равно нечего, так что давайте посмотрим, что там наверху делается. "Золота до двухсот граммов на тонну"... - тоже мне придумал...
***
...Мы вкалывали до утра, как каторжники. В шесть утра София проткнула цементную пломбу зубилом. В восемь проход был расширен.
- Фонарик я у кого-то видел... - сказал Баламут, давая понять, что первым полезет он.
Вероника захлопала по карманам штормовки и, найдя маленький игрушечный фонарик, протянула его Баламуту. Включив его и сунув руки в лаз, Николай скомандовал: "Поехали!" и мы с Бельмондо вставили его в отверстие. Но он не пролез.
После него полезла Ольга.
- Здесь целая камера! - воскликнула она, лишь только ее ноги исчезли в черноте лаза.
***
...Минут пять мы слышали, как она ходит у нас над головами. Затем звуки стихли, и наступила мертвая тишина. Я, весь охваченный недобрыми предчувствиями, попросил друзей вставить меня в отверстие, но худенький Бельмондо, скептически оглядев меня, сказал:
- Баламут не пролез, и ты не пролезешь. Давайте, заряжайте меня.
Мы подняли его, и скоро из лаза раздался измененный тесным пространством голос: "Японский городовой..." Еще через минуту в отверстии появились ноги Ольги. Мы с Баламутом взялись за них и бережно опустили девушку на пол. Постояв секунду, - глаза открыты, не мигают, дыхание ровное, румянец как всегда, - она опустилась на землю, оперлась плечами о стену и застыла.
- Что с тобой!!? - испуганно спросил я.
Ольга не ответила. Я опустился перед ней на колени, взялся за плечи, встряхнул, но она продолжала сидеть, ни на что не реагируя.
- Оль, милая, ну, перестань, не надо... Оль, ну скажи мне хоть что-нибудь... - запричитал я, продолжая то трясти, то гладить девушку. Но она молчала.
- Может быть у нее шок? - присев рядом, всхлипнула София. - От страха?
- Нет не шок... - сказал Борис дрожащим голосом.
- Нет, шок, смотрите! - закричал я и ущипнул Ольгу за плечо. Зрачки девушки расширились. - Видите, она реагирует на боль!
И снова стал трясти девушку за плечи. Все сильнее и сильнее, но она молчала.
- Не надо, Черный, перестань... - дрожащим голосом сказал Бельмондо, положив мне сзади руку на плечо. - Ты ей ничем не поможешь... Она где-то потерялась...
Баламут с Бельмондо вынесли Ольгу из штольни, положили на траву. Постояв над ней, повернулись ко мне и, взяв под руки, повели к достархану...
- Черный... - заговорил Бельмондо, пряча глаза. - Ты должен... Ты должен... В общем, Ольги, скорее всего, больше не будет... Это - волосы Медеи... Когда я был козлом, видел, как один чабан понюхал эти волосы и душа ушла из него навеки. После этого случая кишлачные жители эту стенку, - он указал на нее подбородком, - и соорудили.
