Она сняла платье, стараясь внушить себе, что у нее нет никаких оснований считать себя приносимой в жертву девственницей. Невинность свою она уже утратила, а в выполнении супружеских обязанностей ей следовало быть более заинтересованной, чем сам Роберт.
Оставшись в одном белье, она закуталась в шаль и задула свечу. Кэролайн прочитала молитву и легла в постель, настороженно прислушиваясь. Издалека сквозь закрытое окно доносился волчий вой, но она, не обращая на него внимания, старалась уловить малейший шорох внутри дома.
Когда ступени деревянной лестницы заскрипели под тяжелыми, медленными шагами Роберта, из глаз Кэролайн покатились слезы, но она вытерла глаза и принялась вполголоса повторять дрожащими губами:
— Это для ребенка... для ребенка.
Наконец Роберт распахнул дверь, и Кэролайн поняла, что не только увечье делало его поступь столь неуверенной: едва лишь он показался на пороге, как до нее донесся отвратительный смрад перегоревшего виски.
— Зажгите свечу, девчонка. Я ни черта не могу здесь разглядеть!
Несмотря на то, что язык его порядком заплетался, Кэролайн удалось понять слова, произнесенные пьяной скороговоркой. Она зажгла фитиль сальной свечи, но не могла заставить себя взглянуть в лицо супруга. Он подошел к кровати и остановился, склонившись над ней.
Стоило ей украдкой бросить взгляд в его сторону, как старик злобно расхохотался. Кэролайн оцепенела от ужаса, и тело ее покрылось гусиной кожей. Тут Роберт сорвал с нее одеяло, швырнув его на пол, и повалился на кровать.
Он придавил Кэролайн к стене всем своим весом, запах, исходивший от него, вызывал у нее дурноту. Она попыталась отвернуться, но Роберт резким движением повернул ее голову к себе, оттянул ее подбородок книзу и, прижавшись своим слюнявым ртом к ее губам, просунул между ее зубов огромный, дряблый язык.
«Ради ребенка! Ради ребенка...»
Роберт поднял голову и, сопя, уставился в лицо Кэролайн своими мутными, налитыми кровью глазами. Она закусила губу, чтобы сдержать рвавшийся из груди крик, который, словно эхом, прокатился по всему ее телу. Старик же, причмокивая губами, расстегнул пуговицы на ее сорочке.
Он жал мял и сдавливал нежное тело Кэролайн своими жесткими, узловатыми пальцами. И говорил не умолкая. Захлебываясь и то и дело усмехаясь, Роберт бормотал пошлые, циничные слова о том, как ей будет хорошо и каким бравым мужчиной он всегда был и остается. Многое из того, что произнес вожделеющий супруг, миновало сознание Кэролайн. Она постаралась отключиться. Она больше не думала о своем ребенке и той жертве, на которую пошла ради него. Она была просто не в состоянии думать о чем-либо. Какой-то частью своего затуманенного сознания Кэролайн отмечала все действия Роберта, как если бы он лежал в постели с другой, совершенно чужой и безразличной ей женщиной.
Вот он расстегивает брюки. Задирает вверх подол ее нижней юбки. Наваливается на нее всей своей тяжестью.
— Черт вас возьми, девчонка! Делайте же что-нибудь и вы!
Ярость, прозвучавшая в его словах, вернула Кэролайн к действительности. Она внезапно осознала, что боль и ужас, пережитые ею, не идут ни в какое сравнение с тем, что ей еще предстоит испытать в самое ближайшее время. Черты ее прекрасного лица исказила гримаса ненависти.
Роберт с утробным воем откатился в сторону и судорожным движением ухватился за свой сморщенный член, сдавливая и вытягивая вялую плоть. Из угла его полураскрытого рта потекла струйка слюны. При виде этого Кэролайн чуть не вырвало от омерзения. Встретившись с ним взглядом, Кэролайн поняла, что выражение ее лица не осталось незамеченным для старика.
Удар был столь быстрым и неожиданным, что Кэролайн не успела защититься от него. Лицо ее свела судорога боли, и она почувствовала во рту вкус крови. Следующий удар по силе едва ли не превосходил первый.
— Дьявол вас раздери! — вопил старик. — Это все из-за вас! Смотрите, на что он теперь похож!
Но Кэролайн ничего не видела сквозь багровую завесу боли. Она подняла руки, заслоняя ими лицо, но это лишь еще больше разъярило Роберта. Изрыгая поток проклятий, он замахнулся для нового удара.
Кэролайн, собравшись с силами, выкатилась из кровати и упала на жесткий дощатый пол. Превозмогая боль в бедре, она вскочила на ноги. Старик кинулся вслед за ней. Кэролайн скорее чувствовала, чем видела это. Ему удалось ухватиться за край ее сорочки, но Кэролайн резко рванулась вперед, и кусок ветхой материи остался в руках Роберта.
«Верхний ящик комода!» — скомандовал внутренний волос, и, повинуясь ему, Кэролайн бросилась вправо.
Она с трудом открыла ящик трясущимися, залитыми кровью руками и принялась лихорадочно искать нужный ей предмет среди белья и чулок. В тот момент, когда она уже решила было прекратить поиски и попытаться спастись бегством, пальцы ее коснулись костяной рукоятки и мгновенно сомкнулись на ней.
