Лицо Роберта, увидевшего в руке Кэролайн длинный охотничий нож Волка, направленный острием ему в живот, исказилось до неузнаваемости. Он инстинктивно отступил на полшага назад и, словно завороженный, не сводил глаз с узкого клинка, сверкавшего холодным блеском.
— Отдайте мне этот нож, девчонка!
— Отойдите от меня! — рука Кэролайн, судорожно сжимавшая костяную рукоятку, слегка дрожала.
— Вам нельзя оставлять у себя такую опасную вещь! Еще, чего доброго, пораните кого-нибудь! — просипел Роберт, прищурившись.
— Назад! — крикнула Кэролайн и угрожающе взмахнула ножом. Роберт неохотно отступил, но совсем не так проворно и не так далеко, как того желала Кэролайн. — Уходите прочь из моей комнаты!
— Не забывайте, девчонка, что это мой дом. А вы — моя жена!
— Это не значит, что я стану терпеть ваши... ваши... — Кэролайн всхлипнула, не в силах продолжить.
— Согласен, я был, пожалуй, несколько крутоват с вами. — Близость ножа придала тону Роберта покладистость, почти мягкость.
— Если вы еще хоть раз ударите меня, я убью вас! Клянусь, что убью!
— Ну вот, вы теперь говорите и действуете точно краснокожая дикарка. Это ведь от них вы получили нож? Признайтесь, вам дал его мой сын?!
«Да! — чуть было не крикнула Кэролайн в лицо мерзкому старику. — Он дал мне не только нож, но многое, многое другое». Но слова эти замерли у нее на языке, ибо в этот момент Роберт, не дожидаясь ее ответа, спокойно и вкрадчиво произнес:
— Я подозреваю, что этот английский адвокатишка не поставил вас в известность о весьма существенном пункте нашего брачного контракта, — сощурившись, он почмокал губами, — который гласит, что Семь Сосен и все, чем я владею, достанутся вам после моей смерти лишь в том случае, — Роберт придвинулся ближе к Кэролайн, — если вы родите мне сына!
Кровь бросилась Кэролайн в голову.
— У вас... у вас ведь уже есть сыновья!
— Фи, — скривился старик. — У моего старшего не хватило ума выкрутиться из той заварушки, в которую он угодил. Второй наотрез отказался участвовать в моем бизнесе. А что представляет собой Рафф, вам известно не хуже меня.
— Сейчас же уходите отсюда!
Поначалу Кэролайн показалось, что супруг не собирается подчиниться ее требованию. Он долго стоял без движения, вперив в нее взор своих невыразительных мутно-зеленых глаз. Затем, не проронив больше ни звука, медленно повернулся и зашагал к двери. Кэролайн проводила взглядом его неуклюжую фигуру, исчезнувшую в дверном проеме, и, лишь заслышав скрип лестничных ступеней, бросилась к двери, захлопнула ее и дважды повернула ключ в замке.
Запретив себе думать о случившемся, она осторожно положила нож на комод подле подсвечника, трясущимися руками подняла тяжелый кувшин и плеснула воды в фарфоровый умывальный таз. Кэролайн с трудом превозмогла резкую боль, отмывая от крови свое разбитое, поцарапанное лицо. Вода в тазу моментально окрасилась в ярко-алый цвет. Она сняла порванную сорочку и осторожно промокнула ею лицо, затем, с трудом передвигаясь на подгибающихся ногах, достала из комода чистое белье, надела его и без сил рухнула на постель.
От простыней исходил отвратительный запах старческого пота и перегара, и Кэролайн пришлось, превозмогая боль, усталость и дурноту, снять их с кровати и забросить в дальний угол комнаты. Она лежала на голом матрасе, содрогаясь от рыданий, и соленые слезы немилосердно жгли свежие раны на ее лице.
Кэролайн разбудил громкий стук в дверь. Вскочив с кровати, она потянулась было за ножом, но из коридора раздался встревоженный голос Садайи, и Кэролайн успокоилась.
— Послушай, Кэролайн! Что с тобой случилось?
— Ничего! Пожалуйста, не шуми так, Садайи! — С трудом приоткрыв один глаз, Кэролайн обнаружила, что настало утро и комнату заливает яркий свет.
— Постарайся не разбудить Мэри! — сказала она индианке.
— Она уже проснулась, — ответила Садайи, входя в комнату. При виде Кэролайн глаза ее расширились от ужаса. — Это она прислала меня узнать, почему ты не зашла к ней, как обычно, — продолжала она невозмутимо, но стоило Кэролайн закрыть и запереть дверь, как рука индианки легла ей на плечо. — Что произошло?
Кэролайн лишь тяжело вздохнула и поникла головой.
— Это сделал Инаду? — В ответ на недоуменный взгляд Кэролайн Садайи пояснила: — Это означает «змея». Мы, чероки, называем так Роберта Маккейда.
Несмотря на ужас, боль и отчаяние, владевшие Кэролайн она слабо улыбнулась в ответ на эти слова, покачала головой и подошла к стоявшему возле кровати стулу.
— Я не хочу, чтобы Мэри об этом узнала. Ей сейчас и так нелегко.
— Она сильнее, чем ты думаешь, — Садайи вынула чистые простыни из ящика комода. — Во всяком случае, она чувствует себя гораздо лучше, чем ты. — И Садайи принялась быстрыми, ловкими движениями застилать постель.
— Ты просто скажи ей, что мне нездоровится, — прошептала Кэролайн. Это было правдой. Во всяком случае, почти. Она действительно чувствовала себя ужасно...
