Кэролайн не заметила ухода индианки и очнулась от раздумий, лишь когда та снова вошла в комнату, неся ведро воды. Садайи опорожнила умывальный таз, ополоснула его и наполнила чистой водой. Сняв с шеи висевший на бечевке кожаный мешочек, она развязала его и достала оттуда щепотку какого-то коричневого порошка.
— Что это? — спросила Кэролайн.
— Это наше индейское лекарство. От него пройдут и боль, и отеки, — ответила Садайи, размешивая порошок в воде.
Она смочила в тазу полотенце и принялась осторожно прикладывать его к лицу Кэролайн, сразу же ощутившей целительное действие лечебного сбора.
— Где еще у тебя болит?
— Вот здесь, — Кэролайн положила руку на бедро, и Садайи приподняла ее нижнюю юбку. Услышав, как индианка неодобрительно прищелкнула языком, она закрыла глаза. — Я... Я, кажется, беременна, — сказала она, чувствуя, что индианка уставилась на нее во все глаза. — Неужели... неужели я теперь потеряю ребенка?
Индианка, уложив Кэролайн на постель, подвергла ее быстрому осмотру. Закончив, она оправила нижнюю юбку Кэролайн и прикрыла ее одеялом.
— Крови нет. Твоему ребенку ничто не угрожает, но, если хочешь, я помогу тебе избавиться от него.
— Нет, — Кэролайн инстинктивно прижала руки к животу. — Я хочу сохранить ребенка!
Садайи, ничего не ответив, отвернулась и принялась размешивать что-то в жестяной кружке.
— Пей, — сказала она, приподняв Кэролайн за плечи и поднося кружку к ее губам.
— Это не...
Индианка помотала головой.
— Это пойдет на пользу вам обоим.
Целую неделю Кэролайн не выходила из своей комнаты. Все это время Садайи ухаживала за ней. Питье, которое индианка готовила для нее, поддерживало силы молодой женщины, а порошок из целебных трав постепенно залечивал ушибы и царапины. Однако следы побоев были все еще видны на ее лице.
— Ах, что этот мерзавец сделал с тобой! — с негодованием восклицала Садайи. Кэролайн молча отвернулась от зеркала.
— Я не могу долго скрывать это от Мэри, — сказала она.
— Она все порывается встать и прийти проведать тебя.
— Но ведь ты сказала ей, что моя лихорадка заразна?
— Да. Но уж очень она беспокоится о тебе. — Кэролайн глубоко вздохнула, кивнув головой. По ее просьбе Садайи и Валини объяснили ее длительное отсутствие приступом лихорадки, чтобы Мэри зря не тревожилась и не вздумала навестить ее. Роберт никого ни о чем не спрашивал. Ему, похоже, совсем не было дела до здоровья супруги. Столь явное отсутствие интереса с его стороны радовало Кэролайн, но на случай его неожиданного прихода она всегда держала под рукой нож, подаренный Волком.
За это время она о многом передумала. Ее первым побуждением после случившегося было бежать как можно быстрее и как можно дальше. Все что угодно, лишь бы никогда больше не видеть Роберта Маккейда. Именно так она и поступила бы, если бы речь шла лишь о ней одной. Но ей приходилось думать об Эдварде... о Мэри... и о ребенке.
Кэролайн разгладила юбку ладонями и искоса взглянула на Садайи.
— Кажется, я готова.
— Боже милостивый, что с тобой случилось? — Мэри выпрямилась на кровати, увидев вошедшую в комнату Кэролайн.
— Я ведь болела, — Кэролайн остановилась подле двери, стараясь держаться в тени, — я не могу подойти ближе, чтобы не заразить тебя.
Мэри недоверчиво покачала головой и встревоженно спросила:
— Что с твоим лицом? Оно в синяках и кровоподтеках.
— Ах это, — Кэролайн принужденно засмеялась и невольно дотронулась до разбитой скулы. — Это произошло по моей собственной неосторожности. Я попыталась встать с кровати, упала и ударилась лицом. Это случилось в самый разгар моей лихорадки.
Мэри не подала виду, что не верит словам Кэролайн, чтобы не огорчать подругу. Совсем иначе повел себя Волк.
Он появился, как и в прошлый раз, совершенно неожиданно. Целыми днями Кэролайн трудилась бок о бок с Садайи и Валини, готовя Семь Сосен к наступающей зиме. В воздухе похолодало, и Кэролайн чувствовала себя значительно лучше. Раны ее почти совсем зажили. С Робертом она виделась очень редко. Он почти не переступал порога гостиной и собственной комнаты. Садайи сообщила, что у него снова усилились боли в ноге, но Кэролайн не испытала ни малейшей жалости к жестокому супругу. Сейчас ее больше всего заботило то, что, узнав о ее беременности, старик объявит ее будущего ребенка незаконнорожденным. И она не сможет ни возразить, ни помешать ему в этом.
И вот однажды, ранним октябрьским утром, прогуливаясь у ручья, Кэролайн повстречала Волка. Солнце еще только взошло, и над влажной землей стлался туман, обволакивающий ноги Кэролайн при каждом ее шаге. Высоко в небе кружил орел, и Кэролайн, подняв голову, следила за его полетом.
— Разве вы не понимаете, что гулять здесь в одиночестве небезопасно?
