— Прекратите это! — закричала Кэролайн, обращаясь к стоявшему неподалеку индейцу, который приволок ее сюда. Но тот сделал вид, что не слышит ее, и она, с трудом встав на колени, подползла к дикарю почти вплотную и изо всех сил толкнула его в бедро своими связанными руками.
Индеец, согнув ногу в колене, оттеснил Кэролайн немного в сторону, пробормотав сквозь зубы что-то нечленораздельное.
— Скажите им, чтобы они прекратили это! — взмолилась она но ее похититель, равнодушно скользнув по ней взглядом узких черных глаз, лишь пожал плечами и снова вернулся к наблюдению за действиями своих соплеменников, не вызывавшими у него, судя по всему, ни малейшего чувства протеста.
Всхлипывая, Кэролайн свалилась набок. У нее отчаянно кружилась голова, к горлу подступила тошнота, но она продолжала смотреть на Роберта и его мучителей, словно повинуясь чьему-то безмолвному приказу, которого не в силах была ослушаться.
Крики Роберта стали теперь едва слышны. Дикари, по-видимому, решили, что уже вдоволь натешились. Кровавая сцена близилась к своему чудовищному завершению.
До слуха Кэролайн донеслось слово «Инаду», на все лады повторяемое визгливыми голосами налетчиков. Один из индейцев выхватил из-за пояса томагавк и, воинственно взвыв, занес его над головой. Прежде чем Кэролайн успела отвернуться, он с быстротой молнии нанес косой удар по темени Роберта. Из раны во все стороны брызнула кровь. Дикарь с гордостью демонстрировал остальным свой трофей — скальп, снятый с головы ненавистного «Инаду».
Кэролайн не могла поверить в случившееся на ее глазах злодейство. Взор ее заволокла кроваво-красная дымка, в которой плясали черные точки, неистово кружась и свиваясь в тугие спирали. Она потеряла сознание.
Кэролайн очнулась, почувствовав, что кто-то настойчиво тянет ее за руки.
— Вставай! — скомандовал гортанный голос. Кэролайн выплюнула пыль, набившуюся в рот, и с трудом поднялась на ноги. Ее пошатывало. Обморок ее, судя по всему, длился недолго. Она старалась не смотреть в сторону платана, к стволу которого было все еще привязано обмякшее, залитое кровью тело, с ярко-алой раной, увенчивавшей голову, — то, что осталось от человека, называвшего себя ее мужем.
Кэролайн хотела, но не могла заставить себя горевать о нем. Она не в силах была прийти на помощь старику во время ужасной пытки и казни, которым подвергли его индейцы. Теперь же он больше не нуждался ни в чьей помощи и сочувствии.
Индеец, схватив Кэролайн за связанные руки, потащил ее за собой по тропинке в глубь леса. Она оглянулась и растерянно обвела глазами двор. Мэри нигде не было видно.
— Где Мэри? — Кэролайн поравнялась с похитителем и встревоженно заглянула ему в лицо. — Что вы с ней сделали?
По застывшим чертам индейца было невозможно определить, понял ли он вопрос Кэролайн, поэтому ответом было гробовое молчание. Дикарь лишь толкнул ее в спину, понуждая идти впереди себя. Тропинка была хорошо утоптана, но Кэролайн, то и дело ступавшая нежными ступнями босых ног на острые камешки и упавшие с деревьев ветки, морщилась от боли. Пути их, казалось, не будет конца, и Кэролайн преисполнилась сожалений о том, что выскочила нынче ночью из своей комнаты босая и в одном белье. Одежда и башмаки, конечно, не спасли бы ее от плена, но, до крайней мере, избавили бы от холода и боли.
Поймав себя на этих мыслях, Кэролайн низко опустила голову. Ее охватило чувство стыда и вины. Ведь она, пусть продрогшая, голодная и усталая, была жива и невредима, тогда как Роберта и, возможно, Мэри подвергли мучительной казни.
Кэролайн точно знала, что подруги ее не было нигде поблизости. Она убедилась в этом, когда индейцы, пленившие ее, остановились у ручья. Прежде чем покинуть Семь Сосен, участники набега разделились на две или несколько групп. Во всяком случае, в «эскорте» Кэролайн состояло лишь девять дикарей. Взяли ли Мэри в заложницы, как и ее? Или убили, как Роберта?
Кэролайн гнала от себя мысли о возможной смерти подруги. Но, окруженная толпой дикарей, которые отказывались разговаривать с ней и безжалостно гнали ее, изнемогшую от усталости, все дальше и дальше в глубь леса, Кэролайн теряла силы, а вместе с ними и надежду.
Наконец предводитель отряда решил сделать привал под густыми кронами деревьев. Кэролайн уселась на землю, привалившись спиной к толстому стволу, и решила ни в коем случае не смыкать глаз. Ей, окруженной варварами, следовало держаться настороже. Но усталость и нервное напряжение взяли свое, через несколько минут веки ее сами собой закрылись, а голова бессильно упала на грудь.
Во сне она вновь, точно наяву, пережила все ужасы минувшей ночи. Лица дикарей, покрытые шрамами, татуировкой и полосами красной и черной красок, огонь, кровь. Кровь везде и всюду.
И снова, как прежде, слышались душераздирающие крики, грозным эхом отразившиеся в ее смятенном сознании.
