– Я думала, это нарисовано, – призналась Аня.
– Вы не специалист, вам простительно, – отец метнул на меня испепеляющий взгляд. Видимо, возмущен, почему я до сих пор не доложил ему об этом уникальном бюро. Да не смотрел я на него. Я на девушку смотрел.
– Аня, вы не будете возражать, если мы немедленно перенесем бюро в реставрационную мастерскую? Я дам вам расписку. Произведем осмотр, оценим, и я готов его у вас купить.
– Хорошо, договорились. С удовольствием избавлюсь от бюро. Не хочу больше подобных приключений. Даже смотреть на него не могу. Эти кошмарные воспоминания, судя по всему, будут еще долго меня преследовать.
Она быстро освободила многочисленные ящички, просто сложив мелочевку в пустом углу на бумагу.
– Завтра я приобрету вам мебель, – пообещал отец. – Подумайте, что хотите взамен и скажите мне.
– Спасибо, – Аня улыбнулась отцу своей лучезарно улыбкой. – Вы очень добры. Надеюсь, заказчика неудавшейся кражи найдут быстро.
– Я тоже на это надеюсь, – отец выразительно посмотрел на меня. – Максимилиан, чего стоишь, бери бюро, и понесли вниз.
– Может, рабочих позовем? – лучик надежды еще теплился в моем мозгу.
– Нет, только лично, – безапелляционно заявил папа. – Это сокровище я понесу своими руками. Бережно, как младенца. И ты мне поможешь. Аккуратно только, не урони, чучело безрукое. Повредишь – вычту у тебя из зарплаты. Всю жизнь не расплатишься.
Без бюро в комнате стало совсем пусто. В углу лежала мелочь, которую я вынула из бесчисленных ящичков – квитанции, косметика, нитки-иголки, и прочая ерунда. Убогая у меня обстановка, надо признаться честно.
Пожалуй, современный емкий шкаф будет очень кстати. Хотя, похоже, теперь я тут надолго не задержусь. Продам бюро и комнату Радзивилову и буду жить в отдельной квартире. Когда уходила из дома от мамы и ее дорогого Евгения, даже мечтать о подобном не смела. Соседей я люблю, но возможность побыть наедине с собой в коммуналке – практически нереальная роскошь.
Вот только Макс останется здесь… Ну, будем ходить друг к другу в гости. Хотя, говорят – с глаз долой, из сердца вон. Не о том я думаю, причем тут это? Мы же друзья. Значит, продолжим видеться. А если Макс про меня забудет? Совсем забудет, навсегда?
Какие дурные мысли лезут в голову. Не все ли равно, как часто мы будем встречаться? Может, все-таки не стоит съезжать отсюда? Хотя бы пока… Мысли скакали как бешеные. Однозначно, последствия стресса дают о себе знать. Или причина в другом?
Скрипнула дверь, и в комнату вернулся Макс. Он принес шоколадные конфеты в яркой жестяной коробке:
– Презент от антиквара. Швейцарский шоколад ручной работы. Прямые поставки из Берна. Отлично снимает стресс. Наслаждайся.
Открыла коробку и обомлела – такой красоты я сроду не видела. Орехи, цукаты, глазурь и потрясающий запах настоящего шоколада. Каждая конфета – произведение кондитерского искусства. Взяла наугад и откусила кусочек лакомства. Изысканный вкус. Нежный и немного терпкий одновременно. Я поняла, что такое пища богов. Вот угодил мне Радзивилов!
– Твое полное имя Максимилиан? – не смогла сдержать улыбку, которая расплылась на моем лице против воли. Мне не терпелось узнать правду. – Редкое имя, и необычное.
– Да, родители меня им наградили, – криво усмехнулся он. – Долго, похоже, думали. Я предпочитаю Макс.
– Хорошо, Максимилиан, поняла, – рассмеялась я, попробовав его имя на вкус. – Максимилиан… Максимилиан… Зря тебе не нравится это имя. Что-то дворянское, старинное, таинственное. Но раз тебе больше нравится Макс, пусть будет, по-твоему.
Странно, но на портрете у меня получался именно Максимилиан, породистый, высокомерный, но с доброй искоркой в глазах.
Радзивилов обещал в ближайшие дни оценить бюро. Даже предварительная цена меня не просто обрадовала, а поразила. Я не предполагала, что старая мебель может столько стоить. Конечно, бюро красивое, видимо, и правда, раритет.
Но не слишком ли дорого его ценят? Однако благодаря этому я смогу приобрести однушечку уже не на самой окраине, а в более приличном районе. Только пусть господин Радзивилов не торопится, мне лично спешить некуда. Я вполне могу еще какое-то время пожить тут.
Конечно, с одной стороны, мне крупно повезло, что в моей комнате сохранилось это злосчастное бюро. С другой – меня могли легко покалечить ради музейного экспоната. Вот уж поистине, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Я все еще не могла прийти в себя после нападения, поэтому на нервной почве отправляла в рот одну конфету за другой. Такого шоколада я в жизни не пробовала – он таял на губах, приятно обволакивал рот тонким ароматом и щекотал пикантной горчинкой.
– Знаешь, Макс, после нападения я вся на нервах. Попозируешь мне прямо сейчас? Ты же уже сегодня отработал и теперь свободен? Очень хочу продолжить твой портрет. Может, это меня немного отвлечет…
Макс согласился. Видимо, сегодня я могу капризничать и быть сумасбродной. Мне это позволительно, ведь я такое пережила!
