Его губы впились в мою шею потом в плечо. Взгляд стал совсем безумен и похотлив. Богдан криво ухмыльнулся, наслаждаясь моей беспомощностью, провел горячим языком по моему плечу, спускаясь к груди.
Я вновь дернулась, теперь от отвращения. Богдан снова рванул шорты, пытаясь порвать их. Это ему не удалось, но ткань больно впилась в кожу. Богдан покрыл мою грудь крепкими поцелуями, от которых становилось мерзко.
Силы уже совсем оставили меня, но я все еще не оставляла попыток вырваться и сопротивлялась из последних сил.
Вдруг Богдан заорал дурным голосом. И с грохотом свалился с кровати на пол. В комнате невесть откуда появился Макс. Богдан проворно вскочил на ноги.
– Ты охренел совсем?! – завопил он. – Придурок!
Макс молча схватил Богдана за грудки. Они сцепились, не удержались на ногах и покатились по полу как два разъяренных хищника. Макс и Богдан дрались молча, рыча и нанося друг другу удары. Я вскочила с кровати и отбежала к окну. Макс бил безжалостно и зло. Сначала он одерживал верх.
Но у Богдана было преимущество – легкий джемпер не мешал, а движения Макса сковывала его роскошная кожаная куртка с мехом волка. Вскоре Богдан начал одолевать противника, повалил Макса на спину, прижал к полу и взгромоздился ему на грудь. Богдан занес над Максом кулак в разящем ударе.
Медлить было нельзя. Я схватила первое, что попало мне под руку, и обрушила его на голову Богдана. Тот на мгновение замер, словно в удивлении, посмотрел на меня затуманенным взором и повалился на пол, как мешок. Макс быстро скрутил его, ругаясь последними словами, взял за шкирку и вытащил сначала из комнаты, а потом вышвырнул и из квартиры.
Я слышала проклятья Богдана, доносившиеся с лестницы. Очевидно, он пересчитал все ступени до первого этажа. Тяжело хлопнула входная дверь в коммуналку, вопли Богдана стали затихать и наконец, совсем прекратились.
Макс вернулся в комнату. Я все еще стояла у окна. Помещение совершенно неуместно заливал яркий солнечный свет. Веселые янтарные блики лежали на полу, играли на стенах. В окно заглядывал любопытный купидон. Видимо, на его веку в комнате дрались не часто. А тут за последнее время дважды произошли серьезные потасовки. И оба раза в них участвовал Макс. А я была их причиной.
По всему полу были разбросаны черепки и вещи. Конечно, я пыталась дать отпор Богдану, но не предполагала, что раскидаю все, что можно по комнате. Безусловно, злость и возмущение предали мне сил. А теперь силы меня оставили окончательно. И накатил страх.
Я добралась до кровати и тихонько опустилась на нее, пытаясь прикрыться разорванной блузой. Но от нее остались одни лохмотья. Богдан хорошо над ней поработал. Макс закутал меня в плед и сел рядом на пол.
– Ты как? – спросил он, озабоченно глядя на меня снизу вверх. – Испугалась?
Я кивнула:
– Очень. А ты цел?
– Цел, – усмехнулся Макс. – Более-менее…
У него под глазом начинал наливаться синяк. На щеке ссадина. Рукав у куртки почти оторван и держится на честном слове. Клочки шерсти из воротника валялись по комнате.
– Ты уверен?
– Да. Хорошо, что я ключи от квартиры отцу не отдал.
– Не то слово, как хорошо. Но у тебя синяк на пол лица…
– Все нормально, точно. Главное, зубы целы. Но ты разбила мое сердце, – он поднял один из черепков, повертел в руке и бросил на пол. – Вдребезги.
– Прости, я не хотела, – почему-то мне стало жаль разбитую скульптуру. Слезы потекли у меня по щекам.
– Не плачь, он не вернется, – Макс осторожно взял меня за руку. – Никогда больше не вернется, это я тебе обещаю.
– Я не из-за Богдана, – всхлипнула я. – Мне сердце жалко. Правда… Ты его для меня сделал… А я об этого мерзавца разбила…
– Спасибо, что помогла мне, – улыбнулся Макс своей необыкновенной улыбкой. В его глазах искрились те самые огоньки, которые я никак не могла забыть. – Ты очень вовремя огрела Богдана по голове. Этот гад мне бы все зубы пересчитал.
Сползла с кровати, села рядом с Максом. Он достал платок и осторожно вытер мои щеки. Я подобрала несколько черепков:
– Их уже не склеить…
На одном виднелась часть надписи: «…ердце для А…».
– Его давно надо было разбить, – улыбнулся Макс, снова вытирая мои слезы. Теперь теплой ладонью.
Он посмотрел по сторонам и среди соколков и разбросанных вещей подобрал красную бархатную коробочку. Среди беспорядка я ее раньше не заметила. Коробочка вся была в рыжей керамической пыли.
– Вот, это для тебя. Посмотри, надеюсь, тебе понравится.
Макс отряхнул ее о рубашку, сдул пыль и протянул мне. Коробочка была довольно большая. Так вот что стучало внутри керамического сердца. А я думала деревяшка или кусок пластика… Я открыла ее и замерла как завороженная.
Это был тот самый рубиновый кулон, на который я так долго смотрела в витрине ювелирного магазина. Он переливался и вспыхивал в лучах солнца горячими красными искрами в окружении холодного сияния бриллиантов. Лед и пламень. Противоположности, которые не могут быть рядом. Но, вопреки всему они вместе, и ничто не может их разлучить.
