– Да, только собираюсь… Мы в ресторан идем. Все должно быть красиво.
– Это точно, – поддержал меня бригадир. – Момент важный, чтобы на всю жизнь запомнился. Отметьте как следует!
– Ну, счастья вам и любви! И детишек побольше! – пожелали нам строители на прощание.
– С последним не тяните, – наставительно произнес Игорек. – Дети, это прекрасно. Так сказать, цветы жизни. А процесс их производства доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие.
Вот ведь загнул, с каким вывертом!
Яркий солнечный свет ослепил после полутемного подъезда. Мы вышли со двора, держась за руки, и невольно спугнули стаю сизых голубей. Недовольные птицы, громко хлопая крыльями, взвились к небу и описали над нами широкий полукруг.
У большой витрины антикварного салона «Радзивлов и сын» мы оба остановились, как вкопанные, и невольно переглянулись. В витрине отец осторожно прилаживал ценник на большую золоченую раму в стиле позднего рококо. С завитушками и розочками. А широкая помпезная рама обрамляла мой портрет. Точнее, портрет работы Ани, а я там выступал в качестве натурщика. Обнаженный по пояс заносчивый сноб. Так вот кто приобрел эту картину на выставке!
Ну, папа, спасибо тебе! Перекупил ее у сына. Увел прямо из-под носа. Может, потом подарит мне, если сильно попрошу?
Под картиной красовалась надпись «Полотно не продается. Выставочный образец». Да уж, удружил мне добрый отец. Выставил на всеобщее обозрение, да еще и образцом обозвал. Но, с другой стороны, портрет очень хорош! Так что я не против побыть образцом в антикварном салоне.
Отец увидел нас и жестом позвал в магазин. Резко звякнул медный звонок над тяжелой дверью, пропуская нас в помещение. В нем, как всегда, пахло вековой пылью и старинными книгами. Хрустальные люстры загадочно и холодно мерцали в полумраке. Тишина и спокойствие антикварного салона окутывали приятной негой. Я невольно отметил, что мне тут уютно и хорошо. Похоже, я начинаю понимать папу.
– Что у тебя с лицом? – это было первое, что спросил отец после приветствия. Конечно, мой живописный синяк всем бросается в глаза.
– Подрался с Богданом, – признался я.
– Отлично. Давно надо было ему начистить клюв. Да и тебе тоже. За то, что додумались до идиотского спора. Похоже, Аня простила тебя? Я прав?
– Да, – застенчиво улыбнулась девушка. – Мы помирились… И Макс спас меня от Богдана.
– Приставал? – нахмурился отец.
– Да, но Максимилиан успел вовремя.
– Вот каналья! – возмутился папа. – Ты в порядке, Аня?
– Да, все хорошо, спасибо, – кивнула девушка. – Я сильно испугалась, но все, к счастью, обошлось.
– Я сделал Ане предложение, – сообщил отцу. – Точнее, собираюсь сделать. Чтобы все как положено. Сейчас идем выбирать кольцо для помолвки.
– Рад, очень рад, – расплылся в улыбке отец и обнял Аню. – Мама будет счастлива. Потом по секрету расскажу тебе, Аня, почему, – подмигнул он девушке. – Я много говорил супруге о тебе. Какая ты необыкновенная, не похожая на этих современных развязных девиц. Максимилиан нам о тебе все уши прожужжал за последнее время. Только и разговоров, что про тебя, и какой он… Как бы помягче сказать? Все-таки мой сын. Какой он балбес. И мы надеялись, что ты простишь нашего недоумка. Несмотря на все его недостатки, он добрый и милый юноша, поверь мне. Говорю это тебе как его отец. И мы с женой уверены, что ты сможешь перевоспитать нашего дорогого сыночка. Ты очень хорошо влияешь на этого молодого лоботряса. А теперь пойдемте в кабинет. Мне надо кое-что отдать тебе, Максимилиан.
Мы пошли за ним. О, боги! Опять какие-то счета или нумизматические каталоги? Я же еще с отцом до сих пор за дверь в коммуналку не рассчитался… Неужели даст очередное поручение, несмотря на предстоящую помолвку? Это будет очень не вовремя.
Однако папа имеет на это полное право. Уговор есть уговор. Так что надо смириться и безропотно принять все, что он от меня потребует. Я невольно вздохнул и покосился на Аню. Ей сейчас хочется романтики, а не сидеть рядом со мной в захламленном кабинете. Видимо, придется отложить официальное предложение руки и сердца…
Но я ошибся. Отец открыл сейф, порылся в нем и через мгновение вручил мне небольшую серебряную коробочку:
– Наша фамильная драгоценность – старинное кольцо. Принадлежало моей прабабке по мужской линии Эвелине Розенфельд. Думаю, должно подойти для данного случая. Кстати, Максимилиан, тебе не помешает изучить наше генеалогическое древо. Чтобы потом рассказать вашим детям, кто от кого произошел. Надеюсь, вы с этим тянуть не будете? – заговорщицки подмигнул отец.
Анино лицо залила краска. Она довольно улыбнулась, хотя была явно смущена, и молча кивнула.
– Нет, папа, с этим мы тянуть не будем, – рассмеялся я. – Обещаем.
Я повернулся к Ане и приоткрыл коробочку. Но отец сердито замахал на меня руками:
– Ты что, здесь будешь предложение делать? А цветы? А шампанское? И зачем я вам нужен в такой ответственный момент? Нет уж, идите и разбирайтесь сами, без меня, – шутливо проворчал он. – И не забудь позвонить, рассказать, как все прошло.
– Что нам может помешать? – удивился я.
