— Никакой, тупоголовый ты идиот! — рявкнула Дора. — Мы строим не форт, а квартал рода Кесалия! Зачем нам пушки?! И вообще — где ты видел, чтобы в квартале аристократов стояли пушки!
— Если никто их не поставил, значит все они — полные идиоты.
— А ты один такой умный?!
— Да, я умный! Я с пеленок изучал фортификацию!
— Странно. Не помню тебя среди наследников Геран!
Хаджар вздохнул и оперся боком о дверной косяк. Рядом с ним, из тьмы, едва ли не ловчее, чем это делал Хельмер, вышел лысый островитянин. Его лицо, с самого Карнака, все так же закрывал лоскут белого шелка. Под ним он скрывал пусть и немного залеченные, но все еще явные и жуткие шрамы.
— Она сама на себя не похожа, — прошептал Хаджар, вспоминая обычно кроткую и сдержанную Дору.
— На моей родине, варвар, говорят, что черепаха, перед тем как оставить кладку, может съесть акулу.
Хаджар посмотрел на друга и слегка улыбнулся.
— Даже в такой ситуации, ты не изменяешь своей философии, да друг мой?
— Мы те, кто мы есть, — “пожал плечами” Эйнен.
Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным… Как и прежде, Эйнен почти не демонстрировал своих эмоций. Всегда ровный, бесцветный тон, в котором слова звучали каменной чеканкой. Точно такое же выражение лица и минимум артикуляции.
Но это для постороннего.
Хаджар, пройдя с лысым островитянином через сотни испытаний и битв, давно уже научился различать все его оттенки.
— Куда тебя отправил Император?
Как и Эйнен научился видеть то, что Хаджар прятал под своими масками…
Вместо ответа Хаджар протянул другу свиток. Волшебная печать все еще слегка крошилась и блестящие осколки магического сургуча падали на подгнившие доски пола.
— Значит Сухашим, — протянул Эйнен. — он недалеко от Моря Песка. Юго-западная граница Дарнаса. Глубже — и уже Карнак.
— Терпеть не могу пустыню, — процедил Хаджар. — Хватило мне Города Магов и Санкеша.
— Ты жалуешься, друг мой?
— Скорее не понимаю, почему не север. Всегда хотел посмотреть на Ледяные Копья и Снежные Двери. Говорят, что если пописать с их вершины, то можно остаться евнухом.
— Или любить женщин ледяным жезлом.
— Ну, кому жезлом, а кому и палицей, друг мой.
Эйнен только “скривился”.
— Ты истинный варвар.
Они замолчали. Стояли рядом друг с другом и смотрели на то, как спорят Том и Дора. Эльфийка и бывший младший наследник клана Хищных Клинков (ныне — часть семьи клана Кесалия) тыкали друг другу пальцами на чертежи я жарко спорили о том, нужны ли пушки по периметру их будущего “квартала” или нет.
— Где Анетт? — спросил Хаджар.
Эйнен кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
— Просила не беспокоить в течении недели, — ответил он. — проводит какой-то ритуал с магией слова мертвых.
Слова мертвых… некромантия, если выражаться языком Семи Империй. Древнее и запретное искусство, знаний о котором почти не осталось.
— Ты уверен, что квартал надежно сокрыт?
— Настолько, насколько это возможно, варвар.
Значит — почти никак не сокрыт. Но этого Хаджар вслух не сказал. Если Морган и знал о том, что у него под носом жила представительница племен Карнака, владеющая некромантией, то не подавал виду. А если не подавал виду, то имел на неё какие-то свои виды.
И что из этого было хуже — не знаний Моргана или его личный интерес, еще предстояло выяснить.
Но уже не Хаджару.
— Когда ты отправляешься? — спросил Эйнен.
— Сейчас, — ответил Хаджар.
— Надолго?
Хаджар взял обратно пергамент, свернул его и убрал в пространственное кольцо.
— Это ссылка, друг мой, — ответил он на выдохе. — До тех пор, пока Морган не придумает мне новое задание, не решит избавиться или не закончится война.
Они снова замолчали.
Хаджар не сомневался в том, что Эйнен предложил бы отправиться вместе с ним.
Эйнен не сомневался в том, что Хаджар бы тут же отказался.
Двумя друзьям… двум названным братьям не требовались лишние слова.
— Мы еще не прощаемся, брат мой, — чуть тише, чем обычно, произнес островитянин. — Через восемь лун у меня родится сын. У него должен быть тот, кто подарит ему первый парус.
Хаджар слегка вздрогнул.
В народах островитян было поверье. По этому поверью новорожденного ребенка следовало завернуть в одеяло из парусины. Подарить ему парус — выражаясь иносказательно. Парус, который поведет его по волнам жизни.
Нечто вроде крестного отца из мира Земли.
Для народа островов не было высшей чести, как подарить первый парус сыну друга.
— Восемь лун, мой лысый друг, — кивнул Хаджар. — Даже если на моем пути встанут все легионы Дарнаса, через восемь лун я вернусь.
— Я знаю, варвар. Я знаю.
Эйнен шагнул обратно в тень и исчез. У него хватало мудрости не лезть в спор, который начала его беременная женщина.
Хаджар же, развернувшись, вышел из дома и направился в сторону конюшней.
— Проклятое животное, — выругался Хаджар. — да встань ты уже спокойно!
Кровавый Мустанг — конь, ступени Короля, все время рвал мордой поводья. Но, если не брать в расчет воздушный транспорт, то не было в Дарнасе лошадей быстрее, чем Кровавые Мустанги. И, как и многие животные, свое имя они получили благодаря багровому, с оплывами, окрасу. Будто кровь стекала по бокам…
