Он родился заново в мире, где боевые искусства неотличимы от магии. От прошлой жизни ему остались лишь нейросеть и пустые желания. Что ждет его впереди? Он мечтал о приключениях и свободе, но у него отняли эти мечты, как отняли мать, отца и сестру. Отняли королевство и собственную судьбу.Но, чтобы вернуть все обратно, он начнет войну хоть против целого мира.Даже если против него выступит армия — он не дрогнет.Даже если император отправит легионы — его шаг не замедлится.Даже если демоны и боги, герои и враги объединятся против него, то не согнут его железной воли.Его зовут Хаджар, и он идет следом за зовом его драконьего сердца.
Голубые глаза с круглыми зрачками вглядывались в две желтые звезды.
Вместо зрачков — острые веретена.
Человек и дракон смотрели друг на друга.
Существо, прожившее многие миллионы лет, последние из которых томилось в своей вечной гробнице. Не в силах пошевелить ни хвостом, ни единым когтем, оно вглядывалось в вечную пустоту своей души.
Человек, проживший в темнице собственного тела одну жизнь и продолжающий существовать в такой же и вторую.
Прекрасный дракон, чью красоту воспели в тысяче и одной песне. Легендарный покоритель небес и хозяин звездного света был низвержен, словно простой смертный.
Омерзительной внешности юноша. Руки, вывернутые под неестественными углами. Струпьями покрытая кожа, изуродованное шрамами лицо, почти белый, лысый скальп и гноящиеся волдыри. Вместо ног — деревянные культи.
Один из гениальнейших мастеров своего времени, достигший вершин развития боевых искусств его страны.
Некогда талантливый принц, чье тело сделали неспособным даже бегать, не то что заниматься искусством.
В темной пещере, среди древних цепей, запечатанных энергией столь плотной, что ее можно было даже пощупать, они лежали друг перед другом.
Букашка и монстр размером с небольшую гору.
Свела ли их судьба, случай или нелепое совпадение — никто не знал.
Дракон от скуки собирался сожрать этого омерзительного смертного, но внезапно заметил взгляд. Взгляд синих, небесно-лазурных глаз. Несмотря ни на что, в них не было ни отчаяния, ни сожаления, ни страха, ни единой червоточины.
Гнилым было лишь тело, взгляд же оставался ясным и свирепым. Свирепым настолько, что будь он материальным, смог бы расколоть небеса и обрушить их на землю.
— Как тебя зовут, букашка?
— Хаджар Дюран. А тебя, морда чешуйчатая?
Дракон собирался было растворить наглеца в своей силе, но вдруг засмеялся, и от смеха его дрожали тысячелетние цепи и трещинами расходился камень в темнице.
— Травес мое имя.
Они смотрели друг на друга. Узник неприступной темницы и пленник собственного тела и судьбы.
Травес знал, что, даже не будучи скованным цепями, ни один смертный не сможет выбраться отсюда. Загадкой для него оставалось, как этот муравей в принципе сумел забраться сюда.
Некто Хаджар не смог бы привести к нему помощь, не смог бы доставить весть в мир о том, что великий Травес еще жив. Теперь они были заперты здесь вдвоем. Навечно, ну или до тех пор, пока смертный не помрет от голода.
Значит, месть Травеса никогда не свершится.
Хаджар не понимал, как ему так повезло, что он не только не утонул в подводном течении, не разбил голову на бесконечных порогах, не расшибся насмерть в водопаде и не попал под стрелы лучников. Как он вообще сбежал из города на своих самодельных протезах.
И все же один лишь взгляд на водоворот, который выплюнул его в этот подводный грот, и становилось понятно — он умрет здесь от голода.
Значит, месть Хаджара Дюрана никогда не свершится.
Дракон видел все столь же свирепый взгляд букашки. Тот не дрогнул, не растратил своей ярости, даже осознав факт полной безысходности.
— Я прожил длинную жизнь, Хаджар Дюран. Я видел, как строились империи. Видел, как рушились вечные города. Я сражался с гениями и повергал бессмертных. Я создал техники столь сложные, что многие адепты до сих пор ломают над ними головы. И все же, Хаджар Дюран, я остался лишь небольшим пятном в мире боевых искусств.
“Небольшим пятном?” — мысленно хмыкнул Хаджар и вызвал одну из немногих функций, на которую осталась способна его нейросеть.
Если так выглядело “небольшое пятно”, то кем были тогда все предыдущие встреченные им адепты? Кем тогда был он сам? Микробом? Пылью? Воспоминанием?
— Я прожил две жизни. — Если бы у Дюрана были силы, он бы скорчил самодовольную ухмылку. — Так что считай, что я круче.
Все, что у него осталось — глупые шутки и бравада. Да чего уж там — это все, что у него когда-либо в принципе было. Шутки, бравада и несгибаемая воля.
— Хаджар Дюран, заключишь ли ты со мной сделку, в результате которой, скорее всего, умрешь смертью столь страшной, что дети, слушая о тебе рассказы, будут от страха терять сознание?
— А ты доверишь свою “сделку” мне? Потому что в результате над тобой, скорее всего, будут смеяться даже идиоты.
Дракон засмеялся. Сегодня был хороший день для его смерти и начала его мести. Наконец-то…
— Подползи под мой коготь, букашка.
Хаджар не стал спорить. Захоти эта тварь, она бы его уже расщепила на атомы одним своим желанием. Так что Дюран, сцепив зубы, пополз. Струпья и волдыри, терзаемые каменным полом, причиняли невыносимые страдания.
Но он полз.
Стальной коготь размером с ветряную мельницу напоминал собой гильотину.
Но он все равно полз. К своей смерти. К своей мести.
