— Мы должны были встретиться, когда ты увидишь путь среди звезд, — его голос звучал огнем первобытной, звериной ярости. Той, которая повела первых зверей на приступ Седьмого Неба. Той, которая и породила славу Черного Генерала, как величайшего мечника. Когда он обагрил свой черный клинок кровью мириада монстров. Хаджар не знал, откуда ему было это известно, но все же — он это “помнил”. — Я хотел провести тебя по нему. Показать, насколько велик был наш предок, оставивший эту мудрость. Но судьба всегда вмешивается в наши планы.
Джу что-то говорил, а Хаджар слышал лишь грохот слов Первого Императора.
— И, может, из-за этого поступка, я обреку регион Белого Дракона на неминуемую гибель, но… — великий воин древности, первый Император Драконов, встал напротив Хаджара. — есть вещи, юный воин, которые важнее страны, империи, региона… даже целого мира. Есть вещи, ради которых ты, однажды, будешь готов этот мир уничтожить. Когда-нибудь ты узнаешь, что имеет для тебя цену выше, чем жизни всех, кто ходит под Высоким Небом.
Хаджар смотрел на него. Великого и огромного. Могучего и мудрого.
Такого, каким и должен быть Правитель.
Огромной скалой, способной защитить своей тенью тех, кто укрывается в ней от жара палящего солнца.
— Я не научу тебя как ходить среди звезд, но я научу тебя как расправить крылья, — Император положил правую ладонь на грудь Хаджару. В район его сердца. А левую на лоб. — Я покажу тебе Высокое Небо таким, каким его видит юный дракон, впервые поднявшийся к рассвету. Я покажу тебе наследие Белого Дракона. Я покажу тебе то, что значит для нас Ветер. Ибо штиль для жителей неба — смерть. А ветер — жизнь.
Хаджар расправил руки… нет, крылья. Два могучих, верных крыла. Они несли его, сквозь облака к мерцающему вдали золотому рассвету.
Жидким металлом он разливался по бескрайнему небу, окружавшему Хаджара.
А там, внизу, простирались земли. Маленькие ручейки широких, могучих рек. Клумбы из лесов, полных жизни и шума приходящей, молодой весны. Холмы из заснеженных гор, озера морей и моря океанов.
Города превращались в миражи, мелькающие по сторонам. И, как бы красивы и величественны они ни были, но меркли по сравнению с тем, что ждало его впереди.
Крылья делали взмах за взмахом, порой плашмя ложась на потоки ветра, которые с радостью несли Хаджара все дальше и дальше.
И как бы не менялся мир вокруг, неизменным оставалось лишь одно — бескрайнее небо вокруг. Небо, которое в нежные объятья заключило целый мир.
Рассвет пылал у самого горизонта.
И Хаджар знал, что пока его крылья сильны, а ветер крепок, он сможет его достичь. Достичь этого рассвета, а затем следующего и того, что придет после него.
Все небо было в его распоряжении.
И он был свободен.
Пока дул ветер.
Ветер, становящийся его крыльями.
Его дыханием.
Его жизнью.
Хаджар открыл глаза.
Первый Император Драконов исчез. Осколок его сознания выполнил свое предначертание. Пусть и не то, которое изначально планировал.
Но, кем бы был воин, которым являлся древний правитель, если бы не смог защитить честь той, которая была ему важнее целого мира. В чем вообще был смысл всего его пути, если он не мог сделать этого.
Не мог сделать самого важного.
— … вот так вот, малыш, — закончил Джу. — А теперь давай. Удиви меня.
Он снова призывно помахал рукой.
Хаджар же, прикрыв глаза, погрузился в тишину. Тишину, в которой услышал хруст снега под ногами прыгающего в лесу зайца. Услышал шелест снежных хлопьев, заменивших кроны деревьям.
Услышал биение своего сердца…
А затем он прислушался глубже.
И звуки изменились.
Хаджар услышал, как смеялась Элейн. Она качала на руках маленького мальчика, у которого были ясные, зеленые глаза и черные, прямые волосы.
Совсем как у их матери.
Она назвала его Элиз.
Хорошее имя.
Хаджар услышал голос своего брата. Эйнен Карейн что-то обсуждал со своей невестой. Кажется, они собирались пожениться на следующий же день, после рождения их ребенка.
Хаджар услышал, ржание коня, несущего по бескрайним просторам девушку, с такими же волосами и глазами, как у его матери.
Ветер был там.
Он слышал все это.
И он мог рассказать Хаджару о том, чего тот не знал.
Он мог отвести Хаджара в те места. Отвести, чтобы умчаться дальше. И, затем, позвать Хаджара следом. Еще дальше. К неизведанному. Новому.
И то, как далеко зайдет Хаджар, будет зависеть лишь от него самого. От крепости его крыльев.
Хаджар открыл глаза. Имя ветра кружилось рядом. Оно звучало совсем близко. Настолько, что его можно было коснуться. Лишь протяни руку…
Но Хаджар не стал этого делать
У него не было крыльев.
Все, чем он владел, находилось сейчас в его руках. И его руки умели держать лишь одно — меч.
Поэтому он не мог позволить им стать крыльями. Он не стал касаться имени ветра.
Вместо этого, он его вдохнул.
Позволил стать своим дыханием. Своей жизнью. Ведь, в конце концов, в нем он слышал, как стучало его сердце. Но не нынешнего. А того мальчика, который бегал по саду дворца Лидуса и отгонял собак от своей сестры.
Этот мальчик нравился Хаджару больше, чем тот, кем он стал.
Хаджар улыбнулся.
Слегка печально и грустно.
