Хаджар не отрицал. Использовать маленькое дитя в войне империй — в этом нет славы. Но за свою жизнь Хаджар сделал многое, что можно охарактеризовать как бесчестное, бесславное и, даже, подлое. Добавить в этот список еще и ребенка… что же, если такова его судьба…
— Ты ответишь передо мной за это, смерд!
— Только перед праотцами… — прошептал, тяжело дыша, Хаджар. — я отвечу только перед праотцами.
Императрица дышала гневом. И её бело-голубые глаза, жуткого, но прекрасного оттенка, дышали звериной жаждой мщения и крови. Как она сохраняла самообладание в такой ситуации было для Хаджара загадкой.
— Скажи мне, куда вы его забрали, и я подарю тебе быструю и безболезненную смерть.
Хаджар промолчал. Даже если бы избитые временем слова Регент-матери были бы правдой, а они таковыми не являлись, он бы все равно не смог дать нужного ответа.
Они не планировали какого-то строго места встречи, так что кроме как общего пункта назначения в виде долины Дельфи он бы все равно ничего не смог ответить.
А то, что маленького Императора украли для обмена на принца, Регент-мать и так, наверное, догадывалась. Просто не могла догадываться.
— Вижу, хоть такой капли достоинства воина в тебе еще осталось, безымянный ублюдок, — процедила Регент и уже протянула в сторону Хаджара руку, как вперед вышел Тангед.
— Постойте, моя правительница, — он рухнул на правое колено и вонзил, в прямом смысле, кулак в землю.
Это было по меньшей мере — неожиданно.
— И как это понимать, Танигед?! — слова Регент-матери раскалывали камни и крошили в труху деревья. И это не было игрой слов. Ей становилось все сложнее сдерживать свою ярость, а в силе представительницы Императорского рода сомневаться не приходилось.
— Это вовсе не безымянный наемник, моя правительница, — Танигед выпрямился и отряхнул боевые перчатки от земли. — Это Хаджар Дархан, Северный Ветер. Тот кто разбил армию мертвых Дерека. Генерал Сухашима, развернувший к нам орды орков.
— Хаджар Дархан… — задумчиво, будто что-то вспоминая, протянула величественная женщина. — Безумный Генерал родом из маленькой деревни… Тот, кого ты пощадил в битве у Даанатана.
— Именно так, — кивнул, без всякого страха или сожаления, Танигед.
— Кажется, когда я спросила, почему ты не забрал его жизнь, ты сказал, что в действиях Дерека не было ни славы, ни чести, а Хаджар бился слишком достоинство, чтобы оборвать его существование ради ослепленного местью мальчишки.
— Все верно. Вы повторили мои слова с дословной точностью, моя правительница.
— И как, Танигед Облачный, сын купца и крестьянки. Ты доволен тем, чего ты добился?! Тот, кого ты так рьяно защищал, украл моего сына! Твоего Императора! Разве в этом есть честь?!
— Именно поэтому, — рыжебородый воин склонил голову. — я прошу дать мне возможность исправить допущенную ошибку. Позвольте мне сразиться с этим бесславным ублюдком, и я выбью правду из его глотки.
Императрица посмотрел на Хаджара, затем на Танигеда.
— Безумный Генерал, — повторила она. — я слышала песни о тебе. Говорят твое сердце не знает страха… что ты победил человека чье лицо затмевало солнце. Обрушил город с неба. Уничтожил две секты, прошел через джунгли Карнака, стал побратимом оркам… песни о тебе поют даже в Ласкане. Шепотом… чтобы не слышала ни я, ни мои пташки… Герой для простолюдинов. Символ того, что свобода и судьба каждого находится в его собственных руках.
Хаджар промолчал. Он давно уже перерос те времена, когда они с Неро слушали песни, которые барды и менестрели складывали об их приключениях. Обычно все эти вирши являлись слишком поэтичном преувеличением действительности.
— Сегодня этот символ свободы будет разбит, — сверкнула глазами Регент-мать. — и когда ты, жалкий и полуживой, будешь вздернут над стенами Ласкера, все увидят, у кого в руках находиться истинная власть!
С этими словами Регент-мать, взмахнув подолом белых одеяний, вернулась в тени к пяти другим Великим Героям. И, судя по всему, здесь были далеко не все сильнейшие воины и маги Ласкана. Наверняка остальные уже отправились в погоню за отрядом.
Оставалось надеяться, что Тайная Канцелярия вкупе с Запретным Городом и корпусом Стражей достаточно тщательно спланировали способы маскировки и пути отступления.
— Принимай свою пилюлю, Хаджар, — Танигед ударил кулаком о кулак и на небе, без молний, ударил глухой гром и начали собираться тяжелые облака. За спиной воина развевался сине-серый, рваный плащ, а его латные доспехи Императорского уровня были украшены изображениями драконов, фениксов, грифонов и летающих тигров. — Я не буду марать свое имя тем, что убил обессилевшего воина.
Хаджар посмотрел на своего противника.
Сын купца и крестьянки…
Он был достойней большинства тех, с кем приходилось Хаджару скрещивать свой меч. Может быть, даже достойней самого Хаджара.
Противник, с которым с честью боролся и Орун и Морган, теперь стоял напротив.
— Кому мне принести твой пепел, чтобы они могли развеять его над родными землями? — спросил Хаджар.
— Единственный, чей пепел развеют, будешь ты, Хаджар Дархан.
Хаджар посмотрел в глаза Танигеду.
