Теций вздрогнул и повернулся к Хаджару.
— Что ты имеешь ввиду?
— То, что уже сказал, — Хаджар отодвинулся от стеллажа и подошел к окну. — Я бы мог сказать, что мои передвижения по стране вызовут слишком много вопросов у Рубинового Дворца, но… это будет ложью. Я бы мог сказать, что хочу больше времени провести здесь, с другом и его семьей, но… это тоже ложь.
— Тогда в чем правда?
— Правда… — повторил Хаджар.
Он улыбнулся и снял с шеи медальон. Тяжелый.
Слишком тяжелый.
— Второй раз в своей жизни я снимаю генеральский медальон, Теций. Забавно… сказки говорят, что чтобы судьба не смогла тебя обыграть, нужно что-то либо трижды сказать, либо трижды сделать. Значит ли это, что я в третий раз стану генералом — не знаю. Но знаю одно — завтра Семь Империй услышат, что Безумный Генерал, Великий Мечник Дархан, мертв. Скончался от ран, полученных два года назад.
Теций молчал.
Долго молчал.
— Ты это точно решил?
Хаджар кивнул.
— Ты больше никогда не сможешь вернуться сюда, Хаджар. И говоря сюда, я имею ввиду весь Дарнас. Включая Лидус.
Хаджар снова повернулся к окну.
— Может быть… а может и нет. В конце концов, и мои следы тоже куда-то, да ведут меня.
— Тогда не теряй своего пути, Великий Мечник и… прощай.
— Прощайте, мой генерал.
Хаджар стоял у главных ворот столицы, прекрасного Даанатана. Отсюда открывался потрясающий вид на Небесный Причал и академию Святого Неба.
— Кажется, лишь недавно мы сюда прилетели в поисках силы, мой друг, — Хаджар потянулся рукой к причалу, куда пристало их судно.
— Да, Хаджар, кажется, — стоявший рядом Эйнен открыто взирал на мир фиолетовыми глазами.
Они молча стояли и смотрели на столицу их родины. Жаль только, что слишком много времени у каждого ушло, чтобы понять, что, все же — это действительно их родина.
Пусть местами уродливая.
Пусть неказистая.
Склочная.
Порой даже злая.
Но родная.
Затем они крепко обнялись.
Разошлись и сжали предплечья друг друга.
— Живи свободно, брат мой, Эйнен Кесалия.
— Не смей умирать, брат мой, Хаджар Дархан, — переиначил фразу Эйнен.
Хаджар кивнул и Эйнен остался смотреть на то, как в небе исчезала птица Кецаль.
— Ведь мы еще встретимся, — прошептал островитянин. — пусть и не скоро, но встретимся…
После этого он отправился обратно — домой.
Там где его ждали сын, жена и покой.
Хаджар стоял на высоком холме и взирал с него на бескрайние просторы Дарнаса. Здесь он впервые сражался. Впервые страдал. Был счастлив. Печален. Познал горечь разлук и радость от встреч.
Здесь он проливал свою и чужую кровь.
Здесь был его дом.
Его родина.
Он опустился на колени и низко, касаясь лба, поклонился ей.
После этого, большим пальцем, резко нанес несколько ударов по жизненно важным точкам.
Короткая вспышка боли и тишина.
— Надо же… — Хаджар поднял руки перед собой. Они казались ему такими тяжелыми. — я уже и забыл каково это… Анализ.
[
Век с четвертью… столько у Хаджара было времени, чтобы создать свой собственный стиль.
— Спасибо, Учитель Орун, — Хаджар еще раз поклонился родине.
Только так он мог стать сильнее.
Чтобы достичь своей цели.
Отыскать путь на Седьмое Небо.
И то, что это возможно, то, что возможно — все, ему показал Великий Император…
После поклона он поднеся и, прикрыв глаза, позвал Ветер. Тот откликнулся так же быстро, как и всегда. Его имя Хаджар слышал в каждом звуке и шорохе вокруг себя.
Ведь эта была его — собственная сила.
Он передал ему сообщение и принялся ждать.
К вечеру, когда он пребывал в глубокой медитации, что-то мягкое ткнулось ему в бок.
Он открыл глаза и увидел перед собой огромную махину из белого меха, пересеченного синими и черными полосками.
— А ты выросла, — Хаджар зарылся лицом и руками в мех на шее родного зверя.
Азрея утробно заурчала и прижалась головой к спине родного двуногого.
Хаджар чувствовал под шкурой тугие мышцы, следы от заживших ран и клокочущую силу.
Пока он сражался все эти годы, Азрея тоже не сидела сложа лапы.
— Ну, отправляемся? — спросил он. — Нас ждет целый мир.
Зверь опустилась на живот и Хаджар, поднявшись ей на спину, схватился за шерсть.
Тигр и человек, оборачиваясь вспышкой белоснежного огня, исчезли с холма.
