— Иначе необратимые повреждения разума носителя, — устало, в который раз, повторил Хаджар. — Вот только как мне тогда создать свой стиль, если для него мне тоже нужно обладать половиной от потенциала, а для достижения этой половины мне требуется симуляция, которая заблокирована.
[
— Это не было запросом, металлолом, проклятый, — отмахнулся от сообщений Хаджар.
Увы, Тирисфаль в битве с Кассием использовал сил куда меньше, чем Алый Мечник, так что симуляция с ним не приносила никаких плодов. Тоже самое касалось и всех остальных гигантов пути развития, коих Хаджар встречал на своем пути.
Нейросеть либо не проанализировала их в достаточной мере для симуляции, либо те специально занижали свою силу. Так или иначе, для поисков Хаджара они были бесполезны.
Так же бесполезны, как теперь и, скорее всего, Алый Мечник.
— Рассчитать. Сколько побед над Алым Мечником потребуется для достижения границы в пятьдесят процентов потенциала.
[
— Четыре с половиной века… — вздохнул Хаджар.
Да, возможно, для других адептов, идущих по пути развития, даже такая возможность показалась бы даром богов и демонов, но… только не для Хаджара.
Он, как и прежде, существовал в крайне ограниченных во времени рамках.
Например сейчас до того момента, как он до скончания дней потеряет возможность отменить технику Оруна и вернуться обратно на уровень Повелителя, оставалось чуть дольше полувека.
Но это вовсе не означало, что Хаджар мог в любой момент взять и по первому желанию вернуться на эту ступень. Нет, для отмены техники, как бы это странно ни звучало, но ему требовалось создать свой собственный стиль. Что непрозрачно намекало на тот факт, что Орун не просто “нашел” эту технику, а специально разработал её для своего ученика.
Замотивировал, так сказать. Мол, если не справишься, дорогой ученик, то умереть тебе в стареющем и дряхлеющем теле.
— Орун, чтобы тебя дем…
— Учитель! — донеслось эхом откуда-то со стороны неба.
Хаджар выругался.
Каждый ученик в “Школе” знал, что отвлекать наставника, когда тот медитирует в беседке, это самое страшное преступление, которое только можно совершить.
И не потому, что Хаджар был надменным “Великим Мечником”, просто малейшее нарушение в концентрации во время симуляции могло повлечь за собой серьезный урон по мозгам.
Так что, чтобы не случилось, это было достаточно серьезным происшествием, чтобы отвлечь Хаджара.
Когда Хаджар открыл глаза, то увидел, как двадцать три его ученика, обнажив оружие, окружили фигуру, закутанную в черный ткань.
Два зеленых глаза сверкали из-под накидки и волосы, цвета безлунной ночи, разметались по тонким плечам.
— Ты… мне… должен, — с трудом, сплевывая кровью, произнесла девушка. — помоги… Хаджар.
После чего Аркемейя из Курхадана, самая известная на ближайшие регионы охотница на демонов, упала в лужу собственной крови.
— Учитель что нам де…
Хаджар, показывая, что сейчас не время для разговоров, опустился на землю рядом с истекающей кровью Аркемеей. Последний раз он её видел почти восемьдесят лет назад, когда она забрала половину от крови его далекого предка, заключенного в темнице на каменоломнях под Сухашимом.
Минувшие десятилетия почти никак не сказались на лице полукровки Да’Кхасси. Она все так же была прекраснее любой смертной, которую когда-либо встречал Хаджар, но все еще — ни на йоту не так прекрасна, как обольстительные образы демониц.
И это делало её, в чем-то уникальной.
Странные мысли, если честно, когда смотришь на того, кого не можешь назвать ни другом, ни врагом.
Такая вот она — Аркемейя из Курхадана. Её черные волосы скаталась тугими патлами. Корка застывшей крови покрыла их дубовой корой. Многочисленные ссадины и синяки на лице, несколько серьезных переломов, разорванные одежды и меркнущие, изумрудные глаза.
Азрея, маленький котенок, подошла к Хаджару. В свете луны её шерстка сверкала металлом серебристых игл. Она зашипела и, обнажив когти, занесла их над шеей Аркемейи.
— Успокойся, друг мой, — прошептал Хаджар, поглаживая котенка по загривку. — я знаю, что она тебе не нравится, но я ведь действительно ей все еще должен.
Котенок некоторое время стоял на трех лапах с занесенными когтями, пока, наконец, не фыркнул и не опустился рядом, принявшись вылизывать и без того безупречную шерстку.
Хаджар, прикрыв глаза, провел ладонью над телом Аркемейи. Лунный свет плясал отсветами в луже багрянца, маревом расплывавшимся под телом раненной мечницы.
Да уж… этот, практически, век, полукровка явно не потратила понапрасну. Хотя один уже тот факт, что её слава простиралась за границы Белого Дракона и Алого Феникса уже говорил о многом.
