Глупости, конечно. Самое дорогое зелье, которое продавала Аркемейя, стоило десять. И то она его давала только односельчанам. Оно называлось “Жаркое Дыхание”. Помогало от воспаления легких. Самой распространенной хвори в такие сезоны.
Стоило что-то около восьми медных.
Тридцать же…
Хаджар убрал руку за пазуху и вытащил суму. Он швырнул её под ноги здоровяку.
— Здесь сорок с мелочью. Берите и уходите.
Сорок медных. Целое состояние для крестьянина. По зиме же, когда любой промысел дело очень тяжелое и хитрое — два состояния.
Громила заулыбался и, подняв суму, убрал её уже себе за пазуху.
Хаджар же спокойно направился к дому. Он уже думал о том, как крепко сейчас обнимет жену и вместе они сядут за стол, но дорогу ему перегородил. Все тот же громила.
— Это деньга за зелье, — прогундосил он. — но есть еще и обида.
Хаджар промолчал. Он знал, куда направиться разговор.
— Прошу, — вздохнул он. — не надо…
И громила вновь понял услышанное так, как хотел понять.
Глупо…
Бандит засмеялся.
— Мой брат с женщиной три недели из-за этого зелья не лежал! И может уже никогда и не ляжет! Такое спускать нельзя! Так что, думаю, будет правильным, если вместо тебя, первыми в дом зайдем именно мы. А ты здесь пока посиди… до завтрашнего вечера посиди!
И громила вновь засмеялся.
Он был выше немаленького Хаджара почти на голову, но учитывая тулуп и шкуры, ему было сложно оценить комплекцию Хаджара. И вновь бандит сделал неправильный вывод. Он решил, что либо собеседник толстый, либо на нем слишком много одежды.
— “Что ты будешь делать, когда к тебе придут с войной?” — прозвучал в голове вопрос, заданный больше полугода назад.
— У меня в доме есть еще деньги, — произнес Хаджар. — позвольте мне зайти их отдать и разойдемся с миром.
Теперь засмеялся уже не только громила, но и его братья.
— Конечно позволим… завтра вечером! И спасибо, что сказал про деньги. Так мы не только с жинки твоей обиду спросим… поочереди, конечно, не звери же, но и деньгу возьмем.
Хаджар только вздохнул.
И, как назло, в этот момент Аркемейя, закутанные в шкура-одеяла, вышла на крыльцо. Разметались её черные волосы, зеленые глаза засверкали звездами, а белая кожа вспыхнула румянцем на морозе.
— Демоны и боги… — выдохнул громила. — братишка мой не врал, когда говорил, что она первая баба на все деревни…
И бандит сделал шаг вперед.
Хаджар, поймав его за руку, развернулся и попросту швырнул бандита через голову. Так сильно, что тот кубарем прокатился по снегу несколько метров, после чего врезался в старую рабочую чурку. С неё, от удара, даже снег осыпался.
Братья громилы тут же обнажили свое “оружие” и шагнули вперед, но поверженный гигант поднялся и, сплюнув кровью, бычьим взглядом, исподлобья, посмотрел на Хаджара.
— Драться хочешь? Тля, — он сплюнул еще раз. — не на того напал. Так бы с жинкой твоей развлеклись, да и все дела. Обошлось без крови… но теперь… молитвы праотцам вспоминай.
Громила достал свой меч и ринулся вперед. Бесхитростно. Безыдейно. Он просто побежал по прямой, выставив перед собой меч будто то был простой дрын.
Хаджар плавно отошел в сторону, пропустил клинок за спину и нанес два удара. Один, быстрый, резки и несильный, по запястью.
Громила сжимал его слишком крепко. Куда крепче, чем требовалось. Так что вскрикнул от боли и выронил свое оружие.
А когда замахнулся, чтобы заключить Хаджара в мощные объятья, то было поздно.
Пудовый, тяжелый кулак приземлился прямо ему под челюсть.
Ноги бандита оторвало от земли и он, пролетев ласточкой, рухнул на снег. Корчась от боли, он закрывал ладонями кровоточащий рот, а вокруг лежало несколько осколков зубов.
Хаджар повернулся к братьям. Те направлялись в его сторону. Медленно брали в кольцо.
А затем остановились.
Замерли, как ягнята перед волком.
— Забирайте его, деньги и уходите, — Хаджар развернулся и направился к дому.
Обняв жену, не оглядываясь, он вошел внутрь.
— Почему ты отдал им деньги? — спросила Аркемейя.
— У нас их достаточно, а их младшим братьям нужна помощь — они могут не пережить зимы, — Хаджар снял тулуп и повесил на вбитый гвоздь. — из-за их болезни они и вышли на большую дорогу.
— А женщин насилуют тоже из-за болезни.
— Пьяный молодой парень, который почувствовал силу и кровь… у него ведь, после твоего зелья, женщин больше не будет?
— Не будет, — хищно улыбнулась Аркемейя.
— Тогда ты наказала его в достаточной степени. А что дальше — пусть законники с ним разбираются. Завтра схожу до верстовых — передам, что видел их. Это их право и их дело. Не наше и не мое.
Аркемейя прищурилась.
— Поэтому ко мне не подпустил? — спросила она. — Чтобы не убила?
Хаджар кивнул.
Если бы он не успел перехватить громилу, то следующим шагом селянин отправил бы себя к праотцам. Слишком дорогая цена за то, что они отняли половину добычи у нескольких охотничьих групп. Да и смертью никто бы из шестерки не искупил свои грехи.
— Ты зачем на крыльцо-то вышла? Так бы, может, и мирно все решили.
— Не хотела, чтобы они тебя задерживали.
— Так соскучилась? — Хаджар, с улыбкой, подался вперед, но Аркемейя отстранилась.
Они смотрели друг другу в глаза.
Молча.
